— Обязательно нужно было заводить эту тему за завтраком? Не вздумай так больше делать!
Снегирёк и без того похудела из-за всех этих нервов с ЭКО и беготни по врачам. Скоро ветром будет сносить, она должна нормально есть.
Отец игнорирует мои слова в свойственной ему манере и продолжает возмущаться:
— Я не понимаю, как ты сам не видишь очевидного! Она не хочет детей и делает всё, чтобы не забеременеть!
Я с трудом подбираю с пола челюсть.
— С чего ты это взял?!
— Невооруженным взглядом видно… — хмурит он брови.
— Мне не видно! — отвечаю строго. — Больше не нужно заговаривать о беременности с Эвой, ясно?
Отец не отвечает, лишь щурит глаза, и я понимаю: его терпения надолго не хватит. Впрочем, я тоже не образец терпеливости. Беременность — больная тема не только для Эвы.
Запихиваю в себя остатки омлета и тоже выхожу из столовой.
Угораздило же влюбиться в бракованную…
Снаружи здоровая, внутри тоже, как доказывают мне врачи, а не беременеет. Будто в ней есть скрытый изъян, который никак не могут обнаружить.
Что-то сломано, не работает.
Мы с ней всё перепробовали. Считали дни цикла, делали тесты на овуляцию, проверили каждый сантиметр тела Эвы на предмет скрытых болячек, которые могли бы помешать, даже попытались сделать ЭКО. Толку ноль, дырка от бублика, зеро…
Успокаиваю себя лишь мыслью, что мы женаты всего два года. Бывает, что беременность случается и через три, и через четыре года — таких историй полно. На крайний случай есть еще суррогатное материнство, усыновление в конце концов.
Конечно же, это не то… Я хочу своего ребенка. Сотни тысяч раз воображал, как буду показывать друзьям и знакомым мою беременную Эву, а в ночные часы гладить ее живот, чувствовать, как дитя толкается изнутри, здоровается со мной.
Я ходил бы с Эвой на УЗИ, слушал сердцебиение ребенка, был бы с ней рядом, когда придет время малышу показаться на свет. Всего этого с суррогатной матерью не переживешь. Уж тем более ощущения будут не те, если сын приемный. Не пойми какая там ДНК, а мне надо лучшую.
Воюй потом полжизни, ведь ребенок — не товар, обратно не вернешь."
"За время наших бесконечных попыток зачать Эва довольно сильно изменилась. Будто выцвела изнутри, не знаю, как по-другому объяснить. Она по-прежнему красива, разумеется, но по-другому. Она словно утратила свой внутренний свет, даже волосы выкрасила в более темный оттенок, и глаза у нее теперь всё чаще грустные, временами мне даже делается ее жалко. Всё из-за проклятой неспособности заиметь малыша.
