Тут же вспоминаю, как дал этой Эле хорошие чаевые за то, что так старательно убрала номер и… ее имя походило на имя Снегирька, у меня мгновенно прошла ассоциация. Видно, не зря. Спасибо тебе, Эля.
— Что с Семёном? — спрашиваю я, а на душе скребут кошки."
"— Жив! — радостно кивает отец. — Порезали его знатно, но вкарабкивается. Очнулся в тот же день, попросил медсестру со мной связаться. А мне удалось связаться с местной полицией, найти нужных людей. Рассказал им, что к чему, кого надо искать, а те сумели выследить Ванштейна.
Кстати, его и подельника, который выпустил в тебя пулю, полицейские застрелили. Кретины начали в них палить, представляешь? Хорошо, что всё быстро закончилось, успели вызвать скорую, привезли тебя в больницу и почти сразу на операционный стол…
— Почему… — хриплю я сквозь сухость в горле. — Почему так странно себя чувствую?
— Ты под обезболивающими, сынок. Главное, не двигайся, тебя специально держали спящим, чтобы сам себе не навредил. Ты пережил две сложные операции, но теперь идешь на поправку, это самое главное… Еще бы чуть-чуть, еще пара сантиметров, и всё…
— Получается, сердце цело?
— Цело, сынок! — заверяет отец.
— Еще как цело, ты проживешь долгую счастливую жизнь…
Это вряд ли. Без Эвы очень вряд ли.
Как только образ жены всплывает в мозгу, сразу вспоминается ее уход, и не тот, который привиделся, а настоящий.. Ее требование о разводе, наша кошмарная последняя встреча — всё сразу, оптом, в мельчайших деталях. Это мне не привиделось, к сожалению.
Очень хочу с ней поговорить, да что там, даже просто увидеть одним глазком, за руку подержать — вообще роскошь. Вдруг она здесь? Ведь людей в больницах принято навещать…
— Эва здесь? — спрашиваю с надрывом.
Он качает головой, и мне становится ужасно грустно. Не пришла… Удивительно! Моя жена — добрая, ласковая душа, конечно, явилась бы в больницу даже несмотря на развод. Может быть, приходила, пока я спал?
— А где Эва? Ты же сообщил ей, что я в больнице? Она приходила?
Отец делает паузу, потом качает головой и выдает:
— Она не придет, сынок… Тварь и есть тварь, пора тебе ее забыть…
— Не называй ее так, — шиплю зло.
— Ты сказал ей, что меня ранили?
— Она не придет, смирись! Имей гордость, наконец! Паршивую овцу из семьи надо гнать взашей, еще спасибо скажи, что не явилась нервы трепать. Она даже посланные тобой вещи вернула обратно.
Я морщусь от резкой боли в области сердца. Спорить сил нет, их вообще ни на что нет, разом кончились.
