— Вот как? — хищно ухмыляюсь.
Снова киваю Семёну. Тот сковывает руки актёра пластиковыми наручниками, делает подсечку, и Толик-Алексей падает на пол как подкошенный. Телохранитель оставляет того лежать и несколько раз с чувством пинает по ребрам. Старается до тех пор, пока гаденыш не начинает верещать, как резаная свинья.
— Всё еще придерживаешься своей версии? — спрашиваю зло.
— Я не виноват! Эва сама захотела! — стонет он.
Наклоняюсь к этому упырю и шиплю сквозь зубы:
— Думаешь, я — тупой лох, которого можно развести? Считаешь, я не проверю информацию? Не догадаюсь проверить в салоне камеры? А там сюрприз какой… не работали именно сегодня… Прям совершенно не связанная с делом поломка! И фото ты топорно подделал! Хоть бы узнал, какая у Эвы попка, прежде чем отправлять подобное снимки.
Ну! Говори, как дело было!
— Что, не понравился результат проверки, а на меня всех собак? — с выпученными глазами шипит актер.
Тогда я наступаю ему на голову и как следует придавливаю ухо.
Свинья орет не своим голосом.
— Ты думал, имя фальшивое скажешь, так я тебя не найду потом? Так решил? Тогда и номер карты надо было левый оставлять, кретин недоразвитый! Зачем ты подставил Эву?
В этот момент в прихожей раздается звук открываемой двери и девичий голос:
— Зай, а ты чего дверь оставил открытой?
В гостиную заходит девушка. Она ростом с моего Снегирька, фигура тоже похожа, даже овал лица. Со спины их было бы не отличить, пожалуй. Только волосы у нее совсем другие — обычные, коротко стриженные, темные.
С гривой Эвелины и близко не сравнятся.
Когда девчонка видит нас, мгновенно столбенеет, даже рот открывает от удивления.
— Вот и обладательница задницы с фото, я так понимаю… — хмыкаю я зло, обращаюсь к ней: — Скажи, милая, у тебя случайно нет парика с длинными светлыми локонами?
— Кх-кх… — закашливается она. — Есть… Принести?
— Не нужно, — качаю головой, а потом прошу Семёна: — Отведи девушку на кухню, пусть там подождет, не нужно ей видеть лишнего… И телефон забери, чтобы ненароком не начала звонить куда попало.
Заодно выясни, знала ли она, для какой цели позировала на камеру с голой задницей…
Ее уводят. Вскользь замечаю, как у нее подрагивают ноги, потом снова обращаюсь к актёру:
— Повторяю вопрос, зачем ты подставил Эву?
Ублюдок молчит, тяжело дыша.
— Отвечай сейчас же или, клянусь, тебе отрежут язык!
В доказательство моих слов вперед выступает Павел, достает из кармана складной нож.
