В дверях уже встречала любовница моего жениха. Его обещания оказался лишь формальностью, когда дело дошло до реального брака. Теперь мне предстоит не просто выжить в этой изощренной схватке за дом и сердце мужчины, но и разобраться в сложных тайнах его недавних сватов.
Траты Аделин начали урезаться. Очень скоро она дальше двора и не выходила. Даже в близлежащие деревни, ибо зачем ей общаться со смердами, это фи.
Единственное, что ей не возбранялось — летать. Но дракону попробуй запрети. Отнять крылья — все равно что жизни лишить. Благо рядом горы были безлюдные.
Поначалу муженек, тоже ящерка сутулая, с ней вылетал. Потом одну отправлял, а сам якобы по делам мотался.
Девочка терпела. А потом застукала муженька прямо за вот этим самым с вышеупомянутой экономкой.
Ну, оно и понятно.
Для меня. Для нее же это был удар.
Скандал, слезы, сопли. И первое жесткое: «ты мне не указ, терпи, милая, раз замуж вышла».
Неизвестно, стала бы Адалин терпеть или нет. Жизнь подкинула новые испытания. Жесткое падение хребтом как раз на те самые скалы.
Она говорила, что не помнит, как это произошло. Я подозревала, что без муженька тут не обошлось.
В общем, ноги отнялись, возможность летать была утрачена, жить бедной девочке расхотелось, да и не могла она уже.
А вот отомстить девочке очень даже хотелось.
Мне же хотелось просто жить. Пусть без ног, пусть с врагами за спиной.
Я была готова мстить и, в отличие от Адалин, не пылала любовью к этой Пакости, поселившейся в ее доме.
Как это сделать — вопрос интересный и очень насущный. Но я решила поступить в лучших традициях Скарлетт О’Хары и подумать об этом завтра.
А утром начался третий акт театра. Правда, уже в моем исполнении.
Позавтракав останками вчерашнего ужина, я довольно потянулась, и взялась за дело.
Сначала в стену полетел поднос. Железный, тяжеленный. Зазвенел так, как церковным куполам не снилось.
Я не знала, сколько времени, но надеялась, что утро еще очень раннее и я тут всех перебудила.
Когда через пять минут реакции не последовало, в сторону двери отправились тарелки.
Я с интересом поглядывала на ночной горшок. И пока меня останавливало только то, что мне же потом это нюхать. И так-то не очень…
Еще черед пять минут, когда в ход пошло почти все, вплоть до прикроватной тумбочки, благо сил этому тельцу было не занимать, в комнату влетел муженек.
— Ты что, с ума сошла?
А завопил как! Слушала бы и слушала!
— Ага. Вот решила познакомить тебя со своей шизофренией.
Наверное, в этом мире не знали что такой болезни. По крайней мере, удивились.
— И у нас с ней есть к вам вопросы.
