Никите особенно нравился музыкант Розенбаум. Его песня "Утки" запал в душу. Но стрелять никому он не хотел — поначалу это было необходимостью, но теперь казалось просто беззаконием. Однажды Никита был вынужден применить оружие, и вот эта история его спасла.
Охранников и конвоиров она по имени величает. С соседками ругается — потому как скучно в мире с ними жить. Освоилась баба.
Вот и сейчас две порции сожрала — свою и Марты. И спать завалилась. Никаких проблем…
Катя все еще страдает. Но она тоже понемногу осваивается здесь. Глядишь, и привыкнет к беспросветному существованию…
— Стращал?
— Стращал…
— Чем?
— У меня же дети. Двое…
— А у меня детей нет. И Павла уже нет…
Катя снова сморщила личико. Сейчас заплачет.
— Тебя тоже шантажируют? — спросила Марта, чтобы отвлечь ее разговором.
— Да… У меня ведь родители живы. Сказали, не буду послушной, с ними случится то же, что и с Павлом.
— Информация им из личной жизни нужна…
— Жди, скоро спросят что-нибудь. Пока твой Никита жив, могут возникнуть недоразумения с двойником.
Пока Никита жив… Марта готова была расплакаться вместе с Катей.
— А у нас недоразумения не могут возникнуть? — спросила она.
Нужно было срочно менять тему.
— С кем?..
— Помидор мне мужчину предлагал…
— Мне тоже… Это у него называется заботой о заключенных.
— Хочешь, хочешь! — хохотнула Мария Викторовна. Оказывается, эта курица не спала. Просто лежала с закрытыми глазами и подслушивала разговор.
— Что вы такое говорите? — покраснела Катя.
— Ох-ох-ох! Какие мы застенчивые!.. А на кого Дима глаз положил?..
— Дима?.. А при чем здесь Дима?.. Он всего лишь охранник…
— Да он глаз с тебя не сводит.
— Мария Викторовна, ну как вам не стыдно?.
— Ты что, дура?.. Что ж тут стыдного?.. Дима глаз на тебя положил… Видела я, как он на тебя пялится, когда к нам заходит…
— Но это его личное дело, правда?..
— Ты-то глазоньки от него прячешь. А ведь нравится он тебе. Ох, нравится…
— Мария Викторовна!..
— А ты на меня не кричи! А то сейчас как крикну, перепонки в ушах лопнут!..
Марта незаметно ущипнула Катю. Мол, не связывайся с дурой.
Но та уже понеслась — не остановить.
— А ты знаешь, что Дима и мне нравится? Нравится, да!.
Она бы и дальше грохотала. Но кто-то с силой ударил в дверь камеры. Мария Викторовна вмиг успокоилась.
— Что это? — тихо спросила Марта.
— Предупреждение, — так же тихо ответила Катя. — Чтобы не орала.
И еще тише добавила:
— Если б она сейчас не заткнулась, ее бы свидания лишили… Нуты, наверное, поняла, что за свидание.
— А она что, страдает по этому делу?
— Еще как… Зубами иногда по ночам скрипит.
