Никите особенно нравился музыкант Розенбаум. Его песня "Утки" запал в душу. Но стрелять никому он не хотел — поначалу это было необходимостью, но теперь казалось просто беззаконием. Однажды Никита был вынужден применить оружие, и вот эта история его спасла.
— И куда ж ты, такая красивая, собралась?
— Зачем спрашиваете, если сами все знаете, — мягко сказала Марта.
— Знаю, знаю, зачесалось у нее… И у тебя скоро зачешется.
— Может быть, — ей не хотелось спорить с этой глупой женщиной.
— А то строили из себя целок. Тьфу! Аж противно.
Дверь открылась, на пороге появился конвоир Вася со своей дубинкой. Оценивающим взглядом посмотрел на Катю. Марте показалось, что в глазах у него зависть появилась.
— Пошли, — сказал он. — Дима тебя заждался…
— Что?! — От возмущения Мария Викторовна аж подпрыгнула на своей койке.
Только Катя не обратила на нее никакого внимания. И ушла вместе с Васей. Закрылась дверь, щелкнул замок.
— Марта, ты поняла, что он сказал? — грохотала Мария Викторовна.
— Нет… И не пыталась…
— Он сказал, что Дима ее ждет… Ты поняла, про какого Диму он говорил?
— Мне-то какое дело?..
— А мне вот дело есть!.. Она же с Димой трахаться пошла… С моим Димой!
Совсем сдурела баба…
— Я этого так не оставлю!
Мария Викторовна встала с койки и нервными шагами начала мерить камеру.
* * *Комната для свиданий. Все здесь на уровне. Приличная мебель, ковры, хрустальная люстра под потолком. Но пока не появилась Катя, холодно было Диме, неуютно. А сейчас все изменилось. Будто лучи солнца комнату заполнили. Ее красота согрела душу, волны очарования взбудоражили кровь.
Они стояли и смотрели друг на друга. Оба стеснялись.
— Здесь так просто стоять не принято, да? — Она заговорила первой.
— Да, — кивнул он.
Во рту было сухо, язык прилип к нёбу.
— Мы можем присесть?
Он взял ее за руку, присел на краешек кровати, потянул ее за собой. Катя как будто хотела сесть ему на колени, но в последний момент передумала. Присела рядом.
— А сидеть мы можем просто так?
— Не знаю…"
"Он повернул к ней голову. И она тут же прильнула к нему, обвила руками его шею. Он тоже обнял ее. Но она отпрянула, отодвинулась на краешек кровати, закрыла лицо руками.
— Ты плачешь? — спросил он.
Дима пододвинулся к ней. Бережно обнял ее за талию. Почувствовал, как задрожало ее тело.
— Мы же должны _это_ делать, правда? — Она по-прежнему закрывала лицо руками.
— Вообще-то, сюда так просто не приходят…
— Что ж, раз надо, так надо…
Дима взял ее за плечи, развернул лицом к себе, убрал от лица руки и впился в ее губы затяжным поцелуем. Ее язык ласково устремился ему навстречу…
* * *Катя лежала на кровати словно неживая.
