Никите особенно нравился музыкант Розенбаум. Его песня "Утки" запал в душу. Но стрелять никому он не хотел — поначалу это было необходимостью, но теперь казалось просто беззаконием. Однажды Никита был вынужден применить оружие, и вот эта история его спасла.
Снова подземная тюрьма, снова Помидор…
Ее везение состояло в том, что она отделалась сотрясением мозга. Ну, еще несколько ушибов. Переломов нет. Внутренности целы. И лицо не пострадало. Не об этом ли везении он говорит?
Пятый день она в этой камере. Есть ей не хотелось. Голова страшно кружилась, перед глазами все плыло, сильно тошнило. Раз в два дня к ней приходил какой-то эскулап. Осматривал ее, делал уколы, поил лекарствами.
Состояние улучшалось. Но только физическое. На душе становилось все тяжелей. Она не смогла сбежать, вернуться к Никите.
А еще Катя. И Дима. Что с ними?..
Она могла бы спросить об этом у Помидора. Но на него смотреть страшно, не то что спрашивать. Глаза выпучены, изо рта пена, кулаки сжаты. Видно, хорошо ему досталось от мафиозного начальства. И все из-за нее…
Он готов был разорвать ее на части. Но вместо этого распорядился отвести ее в душ. Там ее ждало чистое полотенце, мыло и даже шампунь. Но и это не все. После душа она смогла сменить надоевшее платье на уютный домашний халат.
В камере она пробыла недолго. Едва успела просушить волосы, причесать их, появились охранники. Повели ее в кабинет к Помидору.
По пути она бросила взгляд под потолок. Увидела вентиляционную решетку. Теперь ее так просто не открыть. На два засова заперта, замки крепкие — наверняка ключи у самого Помидора хранятся.
— Чего пялишься? — гаркнул на нее охранник. — Коза долбаная. Из-за тебя Димка сгинул…
— И Колян тоже, — добавил второй.
— А что с Димой? — спросила она.
— Грохнули Димку. Из-за тебя… Пошла, пошла, коза!! Без разговоров…
Злобные взгляды охранников буравили ей спину. Была б их воля, они бы живьем ее сожрали.
* * *В кабинете Помидора ее ждал незнакомый мужчина в годах. Высокий, статный, резкие черты лица, волевой подбородок. Взгляд холодный, оценивающий. Он смотрел на Марту, и ей казалось, будто она попала под ледяной душ.
Помидора в кабинете не было. Только она и мужчина.
— Ты знаешь, кто я?
— Нет… Но точно не господь бог.
— А вот ошибаешься. Для тебя я царь и бог… Одно мое слово, и ты исчезнешь.
— Смертно только тело. Душа бессмертна.
— А вдруг я сатана?
— А с чего вы взяли, что я продам вам свою душу?
— Ладно, оставим демагогию… — Он продолжал буравить ее оценивающим взглядом.
— Мне все равно, — пожала она плечами.
— А мне нет… Мне не все равно, что будет с тобой… Кстати, тебе привет от мужа…
— Вы от Никиты? — встрепенулась Марта.
