Я не парюсь, потому что играть хуже Лекса невозможно, поэтому мои пальцы без раскачки ударяют по струнам и воздух взрывает хитовая мелодия очень популярной американской рок-группы. За моей спиной раздается свист и улюлюканье. Улыбаюсь. Лекс наблюдает за мной, одобрительно качая головой и улыбаясь мне в ответ. Когда разворачиваюсь вокруг своей оси, вижу Влада, который хлопает в ладоши и смеется. То же самое делают все остальные парни, кроме того, который смотрит на меня через плечо без каких-нибудь признаков бурного веселья.
Когда наши глаза на секунду сталкиваются, я убегаю от этого контакта, как трусливая задница. Больше я ни на кого не смотрю, только на свои руки, понимая, что если до этого момента мое присутствие среди гостей кто-то мог не заметить, то теперь его заметили все. Я не собиралась прятаться, но и в глаза лезть тоже. — Круто, — усмехается парень, когда возвращаю ему гитару. — Отличный инструмент, — делаю чистосердечный комплимент его покупке. — Да-а-а! — радуется он.
— Ну, крутая же, согласись. — Угу… — Каринка, дашь мне сольный концерт? — окликает меня чей-то голос. — Это моя девочка, Сокол! — отвечает ему Влад. — Отвали. Пока иду к нему, замечаю в дверном проеме Лену в компании одной из брендовых девиц. У обеих на губах кислые усмешки, которые игнорирую. Это помогает расслабиться, но не помогает затолкать в себя хотя бы один кусок шашлыка, когда мы все-таки рассаживаемся за обеденным столом. Мои глаза то и дело натыкаются на запеченную в фольге рыбу, которую в количестве четырех штук выложили на большую прямоугольную тарелку.
Пока разговор вертится вокруг заграничных поездок на отдых, предпочитаю стать невидимкой и смотреть в свою тарелку. Не потому, что эта тема — мое слабое место, а потому что не хочу смотреть на то, как брат моего парня обжимается со своей девушкой в двух метрах правее. Она сидит на его коленях, обняв руками за шею и пристроив на его груди голову. Гоняя по тарелке шампиньон, я пытаюсь просто развидеть эту картину к чертям собачьим и сосредоточиться на том, что происходит вокруг меня, но, то и дело, воскрешаю в памяти ее умиротворенное миловидное лицо на его груди, а его ладонь по-хозяйски лежит на ее бедре.
Будто он для нее самая необходимая вещь на свете, и самая надежная. Вполне возможно, так и есть. За все это время она не издала ни единого звука. Может, он и разговаривает вместо нее? Какая же я сука… Это не мое дело. Не мое. Не мое. Не мое.
