— Я должен объясняться? — спрашивает он с явным наездом. Мы не общались с тех пор, как я вернулась домой. Он назвал это “моими закидонами”, а я отправила ему ту пачку фото, на которых вокруг его талии обмотаны ноги Лены, одетой в один купальник. На нем, к слову, были расстегнутые джинсы. Если он думает, что я проглочу хоть что-то из всего этого, потому что он впервые за все время нашего общения включил этот суперменский тон, то это не так! — Нет, — пожимаю плечом. — Мне до лампочки твои объяснения.
Выезд вон там, — киваю на конец дорожки. — Можешь еще откатиться задом, это в другую сторону. — Ты, блин, — злится, делая ко мне шаг, — куда-то свалила. Даже не объяснила нифига. Это нормально? — То есть, это повод мгновенно упасть в объятия другой телки? — цежу я. — Мы просто тусовались, — заявляет он. — Ты из монастыря? — Я провела шестнадцать часов в спа-салоне в подвале, — звенит мой голос. — Потому что твоя подруга Лена закрыла меня там, пока я была в душе. Не знаю, какой реакции ожидала.
Мое собственное сердце по инерции ускоряется. На лице Влада зависло удивление. Брови ползут вверх, потом сходятся на переносице. Даже его плечи под курткой напрягаются. В этот момент мне вдруг хочется дать ему еще один шанс. Может быть, ни один вменяемый человек и не стал бы искать меня там, но теперь, когда он знает, как все было… может быть, мне не придется выдирать ей волосы самой? Может быть, он накажет ее сам? — Шестнадцать часов? — повторяет хрипловато.
— Да, — смотрю в сторону, снова чувствуя себя уязвимой. Влад молчит. Из-за рок-басов я не слышу ни единого звука вокруг. Глядя в сторону, жду, что он меня обнимет или… ну, ты и дура… Нельзя ожидать от всех парней того, как повел бы себя один-единственный, другой. — Ого… — бормочет Влад. — Мощно… Смотрю на него, повернув голову. Почесав пальцем, на котором качается брелок, бровь, он вдруг спрашивает: — Че ты ей сделала? — Кому? — спрашиваю рассеянно. — Лене, — уточняет он. Смотрю на него так, будто впервые вижу.
— То есть, это я виновата? — спрашиваю хрипло. — Ну, я не знаю… — откашливается он. Втягиваю носом воздух так, что в нем печет. Рука немеет от желания залепить ему по лицу. Вместо этого сдергиваю с его пальца брелок сигнализации и запускаю в сторону детской площадки. Они пролетают над машиной и приземляются куда-то в грязный снег на нерасчищенном участке в десять квадратных метров за бордюром. — Ты больная?! — орет.
