Автор
В диванной клетке пара скользит по ловким струйкам нежности и желания, а ты чувствуешь каждую тонкость их взаимодействия — сначала любопытство, потом возбуждение. Название "Брат моего парня" готовит романтический ужас, где обычные события кипят в океане интриг и секретов, пока ты не выведешь эту историю из тени....
Не знаю, купил ли Лекс свой подарок, больше я его нигде не видела, но моя кровь отравлена достаточно, чтобы быть готовой совершать глупости.
Забравшись в машину, я мучаюсь в течение десяти минут, а потом отправляю сообщение, на которое решалась весь вчерашний день, но так и не решилась.
“Я хочу услышать твой голос”, — кусаю губы и нажимаю отправить.
Глава 30
Карина
Двигатель моей машины тихо тарахтит.
В непрогретом салоне холодно, и я натягиваю на ладони свитер, не трудясь проверять, прочитано мое сообщение или нет.
Зарывшись подбородком и губами в шарф, гипнотизирую глазами рекламную вывеску прямо напротив и ежусь от холода.
Не знаю, сколько времени готова ждать его ответа. Сколько времени вообще готова его ждать, но мысль рассеивается, как разлетевшийся на клочки конфетный фантик, когда, спустя минуту, мой телефон начинает звонить.
Вместе с этим звонком просыпаются все мои клетки."
"Подняв с колен телефон, вижу входящий от парня своей мечты.
Этот мгновенный ответ на мое сообщение заставляет зажмуриться.
— Алло… — говорю тихо, будто нас могут подслушать.
— Хочешь отправить меня в ад самолично? — бормочет до мурашек знакомый голос.
Этот особый тембр разгоняет даже холод, потому что кровь начинает быстрее бежать по венам.
— Зачем ты это сделал? — спрашиваю мрачно. — Это слишком, ты сам знаешь. Это большие деньги, как я должна к этому относиться?
— Как, маленькая ведьма?
— Так зачем? — игнорирую это колючее замечание.
Он даже не собирался общаться со мной. Если это прощальный “подарок”, то это злит втройне.
Глубокий вдох на том конце провода сменяется паузой, после чего Денис проговаривает:
— Думаешь, я отдаю отчет каждому своему поступку?
— Вообще-то, так думают все, не только я.
— Теперь ты знаешь, что это не так.
Вперив глаза в лобовое стекло, спрашиваю:
— То есть, ты сделал глупость?
Еще один глубокий вдох. Там у него очень тихо, кажется, фоном работает телевизор.
— Глупость — это то, о чем жалеют. Я ни о чем не жалею. Это просто колеса.
Просто колеса?! Я на секунду решила, будто это не просто колеса.
— Просто не делай больше таких дорогих “подарков”. Это слишком, — отрезаю я.
— Давай проясним, — говорит жестковато. — Ты боишься, что в один прекрасный день я одумаюсь и скручу тебе колеса?
— Нет, — бросаю.
— Отлично. Я не для того выбирал их полдня.
