Автор
В дверях ресторана я чувствую себя хуже никогда: тащусь из-за своей нелепой робости и жду тамошних родных, которых не хочу видеть. Но как бы то ни было, приходится быть кроткой в этой ситуации — уж слишком Слава настроил их на праздничный тон.
После, когда эмоции чуть улеглись и мне удалось остановить поток слез, я даже умудрилась отругать Рысева за такой неожиданный сюрприз. Но все равно, как бы я не ворчала и не бубнила, исключительно по-доброму, он улучил момент и натянул-таки золотой обруч мне на пальчик.
– Теперь точно не сбежишь, Самойлова! – прошептал мне на ушко хитрец, когда мы на террасе остались одни, прижимая к себе и согревая в своих уютных объятиях.
И так не хотелось снова возвращаться в зал ресторана. И так хотелось вызвать такси и сбежать.
И, кажется, не одна я об этом думала, потому что глаза любимого полыхнули тем же самым голодным огоньком, когда я, привстав на носочки, чмокнула его в колючую щеку.
– Это Эля, да? – спрашиваю, чтобы хоть как-то отвлечь нас обоих. – Она помогла с организацией?
– Да, – вздыхает мой мужчина. – Они со Славкой очень и очень постарались. Так что теперь в агентстве твоей подруги не только детские праздники значатся в каталоге.
– Услуга “Сделать предложение” теперь не эксклюзив? – посмеиваюсь, пробегая пальчиками по колючим щекам Леши.
– Мы с тобой сделали ей неплохую рекламу, – улыбается Леша.
– Давай уедем? – решаюсь, наконец, предложить то, что едва ли не весь вечер крутилось на языке.
– Ох, Лана-Лана, – посмеивается мой хитрец, целуя в нос, – ты бы знала, как долго я ждал этого предложения! Говорим “пока” и сматываемся, – подмигивает Рысев и уже тянется к мобильному, вызывая такси.
– Две минуты, приведу в порядок зареванное лицо, и я вся твоя, – кричу уже на бегу в сторону уборной.
– На всю жизнь, Рысева, помнишь? – долетает до меня довольный смех. А эта “Рысева” уколом гордости пронзает сердце.
Рысева Илана. А мне нравится!
До уборной на каблуках лечу так быстро, как могу, а с губ не сползает счастливая, неприлично ярко сияющая и довольная улыбка. По коже бегут, уже нет, не мурашки, а мустанги, и я едва ли не подпрыгиваю от нетерпения.
Две минуты. Только убрать потекшую от водопадов слез тушь и все, и домой. Сбежим так быстро, как только это возможно.
Однако там, наверху, над нами точно кто-то глумится, потому что наши планы рушатся.
Быстро теперь точно не получится.
Когда перед моим носом уже замелькала дверь уборной, меня резко останавливают."
"Кто-то нагло подхватывает под руку и заставляет обернуться.
