Автор
В дверях ресторана я чувствую себя хуже никогда: тащусь из-за своей нелепой робости и жду тамошних родных, которых не хочу видеть. Но как бы то ни было, приходится быть кроткой в этой ситуации — уж слишком Слава настроил их на праздничный тон.
– пытаюсь вразумить его и развернуться, но мне не дают. – Издеваешься, да? – шепчу возмущенно, дрогнувшим голосом.
Он только смеется, разгоняя вибрации по всему телу своим низким грудным смехом, и сильнее сжимает руку на моей талии. Целует в шею, отводит волосы и целует в плечо, легонько кусая. Мурчит, как настоящий наглый и хитрый кот! Наслаждается моим нетерпением – змей-искуситель, прокладывая дорожку из поцелуев за ушком и легонько прихватывая зубами мочку.
Нет, я сейчас сгорю.
Расстегнув молнию до конца, его ладони, щекоча, подбираются под платье и нежно стягивают, заставляя тряпицу упасть к нашим ногам, и я слышу тяжелый вздох. То ли его, то ли свой, и не понять уже. Все спуталось: и мысли, и чувства, и тела.
Я наконец то вырываюсь из его цепких руки и поворачиваюсь, привстав на носочки, снова тянусь к губам. Но не тут то было!
Леша меня легонько кусает и укладывает спиной на свою огромную кровать, заставляя в нетерпении комкать черное шелковое покрывало.
Он садится у меня в ногах. Его глаза горят. Они чернее самой черной ночи и греховней всех самых сладких грехов. Я лежу перед ним в одном кружевном комплекте нижнего белья и вижу, как жадно он пожирает меня взглядом. Миллиметр за миллиметром, нависая сверху. Совершенно не торопясь продолжать начатое.
– Ты невероятная, – шепчет Рысев, прокладывая дорожку из поцелуев от груди к шее. Целует в уголок губ и, отстраняясь, пробегает глазами по моей обнаженной фигуре. Ощупывая взглядом. Щеки уже пылают, а желание достигает небывалых высот. Отчаянно хочется заткнуть ноющую боль в низу живота, и я тяну руки, заставляя Рысева снять рубашку, а следом за ней прочь летят и брюки.
