Автор
В дверях ресторана я чувствую себя хуже никогда: тащусь из-за своей нелепой робости и жду тамошних родных, которых не хочу видеть. Но как бы то ни было, приходится быть кроткой в этой ситуации — уж слишком Слава настроил их на праздничный тон.
Я, наверное, идиот, и это было бы слишком очевидно, но Алексия – это разве не мужская интерпретация имени Алексей? И если так, было ли это сделано намеренно? И если да, то почему? Все еще любила? Любит?
– Что же у тебя в голове, Лана… – выдыхаю, упирая руки в бока и вскидывая гудящую голову вверх, не спеша прокатываясь вдоль арены. Ненавижу, когда внутри такой раздрай, когда шатает так, что, кажется, сейчас рухнешь.
Вопросы, вопросы, вопросы, их с каждым часом в моем воспаленном мозгу все больше и больше.
Но какое я имею право? Свалился на нее, как снег в июле, и теперь строю из себя непонятно что.
Слабак, Рысев. И я теперь люто себя за это ненавижу.
С арены выхожу уже глубоко за полночь. Бросаю сумку с амуницией в багажник и мчу по адресу в СМС, который прислала одна давняя знакомая.
Мне нужно расслабиться. Снять это напряжение. И кто, как не умелые женские руки и губы помогут это сделать лучше всего?
До центра города добираюсь по пустым дорогам в считаные минуты и, парканув машину у подъезда, поднимаюсь на десятый этаж, где уже, открыв двери, в пороге ждет меня подруга.
– Рысев? – улыбается Ритка. – Я уже думала, не приедешь. Что-то случилось?
– Может, без лишних предисловий? – выгибаю бровь и, стоит только переступить порог ее квартиры, захлопнув дверь, как девушка тянет руки к ремню на брюках. А я тянусь к ее губам и сжимаю в ладони упругую ягодицу.
Рита всегда держала себя в прекрасной форме.
– Как скажешь, – с улыбкой на губах расстегивают ее ловкие пальчики ремень. – Редко же ты бываешь у меня, – шепчет девушка томно, привстав на носочки, впиваясь в губы смелым поцелуем.
– Штаты, – бросаю и оттесняю ее к стене.
