Марта шагала по проспекту, глядя на празднично украшенные домики. Ее платье, как кружевная птичка, следовало за ней по земле. Взгляды прохожих мельницы вращались вокруг нее, удивленными и восхищаемыми ее красотой и уверенностью. Отец Марты пристроил дочь на главную роль перед окончанием школы, и она знает, как жить дальше — как стать актрисой в великом театре жизни....
И с благословения Кубометра двинулись по точкам. Многих коммерсов под себя перебили. Но еще не всех.
Еще хотя бы десяток «быков» Кубометру, и он быстро вышел бы на уровень Шараги. Вот поэтому он и разговаривает сейчас с Холодцом. У этого хлыща с лошадиной мордой в команде шесть пацанов. Когда-то Кубометр враждовал с ним. Стенка на стенку их команды сходились, чуть ли не смертным боем бились. Ненавидели они друг друга, но это было раньше. Как это иногда между пацанами случается, ненависть перерастает во взаимное уважение.
— Ну так чо, будешь со мной? — еще раз спросил Кубометр.
Взгляд Холодца заблестел, желваки на скулах ходуном заходили.
— Не я с тобой, а ты со мной! — неожиданно заявил он.
И от напряжения аж привстал со своего места.
— Не понял!
Кубометр почувствовал, как у него опускается нижняя челюсть. Не, ну это полный отпад! Этот жук хочет центровым стать, а его, Кубометра, под собой держать.
— А чо тут понимать? — Холодец вынул из пачки сигарету, поднес ее ко рту, щелкнул зажигалкой и нервно закурил. — Я всей братвой заправлять буду. А ты при мне, типа, правая рука… Я уже базарил со своими пацанами. Они согласны…
— Что согласны?..
— Вместе с твоими подо мной быть… И в Бобровске масть держать им по кайфу…
Ну да, за эту масть Кубометр башкой своей рисковал, в кутузке три дня парился.
— А точняк пацаны твои не мохают? Не жмет очко? В крутые ведь дела вписываемся…
— Да с этим порядок, в натуре.
— Хорошо, — хищно улыбнулся Кубометр.
— Что хорошо? — снова напрягся Холодец.
— Сливаем команды в одну кастрюлю. И ты главный, типа, повар. Ништяк? — Кубометр смотрел на него как на лучшего друга.
— Ништяк! — заважничал Холодец. Ему явно хотелось, чтобы отныне Кубометр смотрел на него, как раб на господина.
— Ну все, давай отмашку на сход… — и он покорно склонил перед ним голову.
— Вот ты это и организуй…
Холодец едва не лопался от самодовольства."
"Кубометр всегда считал, что в мозгах у Холодца ни одной извилины. А теперь он видел, что эти мозги у него еще и ссохшиеся. Ни черта не соображает дебил. Все за чистую монету принимает. А еще в центровые лезет, Бобровск под собой держать хочет.
