Марта шагала по проспекту, глядя на празднично украшенные домики. Ее платье, как кружевная птичка, следовало за ней по земле. Взгляды прохожих мельницы вращались вокруг нее, удивленными и восхищаемыми ее красотой и уверенностью. Отец Марты пристроил дочь на главную роль перед окончанием школы, и она знает, как жить дальше — как стать актрисой в великом театре жизни....
В холле, в другой его половине, работал бар. Из диско-зала доносилась разухабистая музыка. В ресторане играло какое-то трио — музыка мягкая, степенная.
В основном в клубе веселилась «золотая молодежь». Стильно прикинутые девочки и мальчики. Среди них наблюдалось обилие важных господчиков в цветных пиджаках и с сотовыми телефонами. И братки здесь присутствовали — куда же без них.
Народу хватало. Все столики в ресторане и в барах были заняты. Диско-зал не пустовал. А Леонида хрен Ивановича с его уродами нигде не наблюдалось.
Никита нашел себе место в холле, возле стойки бара. Но не успел он выпить баночку пива, как его плеча кто-то коснулся. Он обернулся с напускной небрежностью. Но внутри его все было напряжено.
Перед ним стоял Антон. Лица на нем нет.
— Слушай, брат, ты чего такой бледный? — спросил Никита.
— Да тебя вот увидел…
— Ты что, думаешь, я уже привидение?"
"— Да нет, не думаю. Ты еще не привидение. Но можешь им стать…
— Если Леонид Иванович увидит?
— Правильно, угадал… Пошли отсюда…
Антон нервно схватил его за руку, потащил за собой.
— Быстро вы… — показал он на решетки.
— А ты думал… Все из-за тебя. И все за наш счет… Антон завел его в кабинет, закрыл дверь, навалился на нее спиной, тяжело вздохнул.
— А где Эльдар? — спросил Никита.
— Дома… У него глаз подбит и губа распухла.
— Не понял…
— А чего тут понимать?.. Это Леонид Иванович его так облагодетельствовал. Лично…
— Из-за меня?
— Да почти…
— «Почти» — это не ответ.
— В общем, они про тебя нас начали спрашивать. Кто, мол, такой, чего такой борзой… Потом спросили, где живешь… Мы сказали, что не знаем… А в самом деле, откуда нам знать, где ты живешь?.. Короче, Леонид Иванович стал на нас орать… Ну, Эльдар и не вытерпел. Хватит, говорит, на нас тут орать. Мы вам не шавки какие-то.
— Я, конечно, понимаю, что наглость второе счастье, — сказал Никита. — Но нельзя же борзеть до такой степени…
— Да если бы только наглость… — Антон понизил голос. — Этот Леонид Иванович нас использует…
— В смысле?
— Не он наша «крыша».
