Марта шагала по проспекту, глядя на празднично украшенные домики. Ее платье, как кружевная птичка, следовало за ней по земле. Взгляды прохожих мельницы вращались вокруг нее, удивленными и восхищаемыми ее красотой и уверенностью. Отец Марты пристроил дочь на главную роль перед окончанием школы, и она знает, как жить дальше — как стать актрисой в великом театре жизни....
И вообще не важно в каком виде, голой или под простыней, ей немедленно нужно ехать домой. Иначе и в самом деле Леонид Иванович вернется. И вспомнит про свой телефонный разговор в ее присутствии. А вдруг он решит, что она узнала то, чего ей вовсе не надо знать? А он не бизнесмен и не благодетель будущих фотомоделей. Он бандит, он торговец «живым товаром»… Маша была в шоке…
Она встала, умело сделала из простыни что-то вроде платья. Никита снял с себя кожаную куртку, набросил ей на плечи. Пистолет, который торчал у него за поясом, он прикрыл тонким свитерком.
— Нормаль! — выставил он вверх большой палец правой руки. — Лучше не бывает… Пошли… Тихо!
Ему вдруг показалось, что кто-то подошел к двери с той стороны. И остановился. Никита кивнул Маше, чтобы та застыла на месте. А сам тихо и быстро подошел к двери. Он остановился — в это время постучали. Как-то неуверенно, робко.
— Никита, это я, Антон, — услышал он знакомый голос.
Антон и вообще напуган. Но сейчас его испуг особый — будто кто-то приставил ему к затылку ствол.
Никита подошел к окну, из которого просматривался зал ресторана. Глянул вниз. Ничего подозрительного. А вот и тяжелое кресло — отличный метательный снаряд.
— Никита, да открывай ты! — Стук в дверь усилился.
— Ага, сейчас…
И только он так сказал, как дверь вспучилась от длинной и кучной автоматной очереди.
Выстрелов не было слышно — видимо, автомат или пистолет-пулемет был с глушителем. Слышен был только треск дверной доски, и несколько раз взвизгнули пули.
Но ни одна пуля не достала Никиту.
— Маша! — крикнул он.
Только девушка не могла ответить ему. Она опускалась на пол. В широко распахнутых глазах ужас, руки протянуты к нему. Но помочь ей он уже не мог. Два красных пятна растекались в области сердца и живота…
Никогда Никите не забыть этих страшных глаз…
— Суки!!! — заорал он.
Но злость не помутила рассудок. Он прекрасно понимал, что сейчас не место и не время вступать в борьбу с подонками, которые стояли по ту сторону двери.
Он схватил кресло, швырнул его в окно, пробил огромную брешь в нем и выпрыгнул в ресторанный зал. Мягко опустился на обе ноги, пружинисто поднялся и побежал к двери, откуда сейчас выходил важного вида официант.
На полной скорости он оттолкнул от себя официанта вместе с его подносом. Послышались звон посуды и проклятия по его адресу. Но Никите было все равно…
Он бежал по коридору подсобных помещений. На выходе путь ему перегородил какой-то крепыш.
