Марта шагала по проспекту, глядя на празднично украшенные домики. Ее платье, как кружевная птичка, следовало за ней по земле. Взгляды прохожих мельницы вращались вокруг нее, удивленными и восхищаемыми ее красотой и уверенностью. Отец Марты пристроил дочь на главную роль перед окончанием школы, и она знает, как жить дальше — как стать актрисой в великом театре жизни....
— Сейчас вернутся, — сказала Анка. — За нами…
И зачем-то сунула руку в кожаную сумку на плече. И Люба тоже так сделала, что-то нащупала в сумке. Марта услышала какой-то щелчок.
Анка помахала рукой. Такси хотела поймать. Но машины пока не останавливались. Черная «Волга» затормозила перед ними, когда из ресторана на полных парах выходили пятеро братков.
Люба резко открыла дверцу машины, с силой втолкнула Марту в салон. И сама рывком внесла туда свое тело. Анка тоже не медлила.
— Гони! — сказала она пожилому водителю.
— К чему такая спешка? — начал было умничать тот.
— Я сказала, гони! — уже рыкнула на него Анка.
Было в ее голосе и взгляде что-то такое, от чего водитель сразу сник. И уже не было у него никакого желания выпендриваться. Он рванул машину с места и понесся вперед по шоссе.
Люба обернулась и долго смотрела назад.
— И эти за нами, — наконец сказала она.
В ее голосе звучала досада. Марте стало страшно. Неужели братки пустились в погоню? Их же пятеро, и все такие крепкие…
— Машина у них хорошая.
— А теперь остановись здесь… Та-ак, отлично… Держи… — Она сунула ему деньги и выскочила из машины.
Одновременно с ней на улице оказалась и Люба. Она помогла выбраться и Марте.
Темнота. Безлюдный парк, утоптанный снег под ногами, аллея. Сломанные лавочки и разбитые фонари.
— Самое то, — сказала Анка.
Она пропустила Марту вперед, а сама с Любой встала позади нее.
— Пошли…
И они двинулись вперед по аллее. Быстрым шагом. А сзади уже останавливался «БМВ». Из него вытряхивались братки.
— Все пятеро, — сказала за спиной Люба.
Голос спокойный, в нем абсолютно никакого волнения. Зато Марта сходила с ума от страха. Ей все казалось, что братки сейчас догонят их, изобьют, а потом изнасилуют… Она не думала, что ее могут убить. И все потому, что надругательства над собой она боялась гораздо больше смерти…
— Так, так… Сейчас, сейчас… Еще немного… Вот сюда…
Анка рукой вцепилась в плечо Марты и втолкнула ее в боковую аллею.
Братки свернули за ними.
— Эй, соски, вы чо, в натуре? — загрохотал один. — Тормозите, базар есть…
Но Анка продолжала толкать Марту вперед.
— Да пусть идут, — сказал второй браток. — Там тупик, в натуре. И летняя танцплощадка. Там и потанцуем…
— Чур я танцую с той, худенькой! — гоготнул кто-то.
