Марта шагала по проспекту, глядя на празднично украшенные домики. Ее платье, как кружевная птичка, следовало за ней по земле. Взгляды прохожих мельницы вращались вокруг нее, удивленными и восхищаемыми ее красотой и уверенностью. Отец Марты пристроил дочь на главную роль перед окончанием школы, и она знает, как жить дальше — как стать актрисой в великом театре жизни....
Но, кроме пульта дистанционного управления, у него может быть и пистолет.
Зоя вовремя увидела его. Он выходил из дверей кафе. Рука под полой куртки, в глазах растерянность, но в то же время решимость завершить начатое."
"Еще немного, и он достанет то, что спрятано у него под курткой. Только Зоя не собиралась ждать. Инстинкт самосохранения тараном швырнул ее на водителя. Всей своей тяжестью вбила его обратно в двери, втолкнула в тамбур перед залом кафе.
Не давая ему опомниться, врезала костяшками по адамову яблоку, вырубила напрочь.
Зоя спрятала пистолет под свою куртку и вышла из кафе.
Машина горела, вокруг нее собиралась толпа. Откуда-то взялись два милиционера, кто-то из зевак показал им на кафе. Зоя вовремя отвернула лицо, иначе бы в ней могли узнать несостоявшуюся жертву. Давать показания ментам вовсе не входило в ее планы.
Она свернула за угол, ускорила шаг, потом остановила машину, назвала частнику адрес.
— Ну и жизнь пошла.
— Да вроде горит что-то, — кивнула она.
Вроде. Что-то… Чудо ее спасло. А то гореть бы самой сейчас в этой машине. Синим пламенем.
Она облегченно вздохнула и расслабилась. Водитель-частник внушал ей доверие. С ним ей не было беспокойно.
Ее никто не преследовал. И она беспрепятственно добралась до дома.
Она поднималась на свой этаж по лестнице, прислушивалась к каждому шороху. А вдруг Эдик и его уродливые братцы уже здесь?
Она была вооружена.
Напрасно она настраивала себя на боевой лад. В квартире, кроме девчат, никого не было.
Они нетерпеливо ждали ее. И обрадовались, когда она вернулась.
Зоя не хотела говорить, что ее пытались убить. Девичий переполох ей сейчас ни к чему. Но подруги все равно почуяли неладное. Их беспокойство полезло наружу, когда она велела им срочно собирать вещи.
Надо было уходить отсюда, менять «берлогу». Эдик не успокоится, пока не доберется до них. Вернее, до нее. А без своих девчонок она уходить не желала. Они для нее сейчас значили все.
Через полчаса все вшестером они покидали свое временное пристанище. С собой уносили только самое необходимое. И деньги.
Их было не так много, как того бы хотелось. Две тысячи долларов — остаток гонораров за два первых заказа.
