Вокруг белоснежных пляжей Багамского архипелага витают нотки морской свежести и тихого умиротворения. Особняк с высокими стенами и широкими окнами открыто к океану, где каждое звучание природы — словно живой диалог между человеком и его бездонной добытчиком. Открывайте книгу «Брат, останься в живых», чтобы увидеть, как внутри этого мира страсти и предательство выливаются в атмосферу напряженного молчания и бурлящего неприкрытого коварства....
Никита вышел, а вместо него в кабинет бочком втерлась Диана... Такая же растрепанная, такие же невыспавшиеся глаза, одежда измятая. Голова опущена, пальцы обеих рук нервно переплетены меж собой... Жалкая, ничтожная... Эдуард должен был наорать на нее, прогнать. Не помешало бы в порыве чувств влепить ей пощечину... Но Эдуард вдруг понял, что рука у него на нее не поднимется. И орать на нее не хотелось... Жалкая, заблудшая душа... Вдруг захотелось обнять ее, приласкать...
– Я сама сбежала... Я его ненавижу... – не поднимая глаз, пробормотала она.
– Кого его?
– Погребняка...
– Но ты же была с ним.
– Я уговаривала его, чтобы он тебя искал... А он не искал... А я уговаривала...
– Что уговаривала, киллеров на остров послать?
– Нет, конечно... Ведь я тебя люблю... Хотя ты не поверишь. Знаю, ты думаешь, что я тварь... Но это не так...
– А как?.. Любит она меня... Ты на Погребняка работала...
– Если бы я могла врать, то соврала бы. А я не могу... Да, я на него работала... На него, а если вернее, то на тебя.
– Ты с ним спала?.. Ну, после меня...
– Если бы я могла врать, сказала бы, что да... Чтобы ты меня ревновал... Но ничего не было...
Эдуард нутром чувствовал, что Диана врет. Но так не хотелось верить в это, что и не верилось...
– А ты хочешь, чтобы я тебя ревновал?
– Да... Ведь я хочу, чтобы ты любил меня.
А он и сам хотел утешить ее... Даже о сексе почти не думал. Просто хотелось укутать ее в теплый плед, спрятать ноги в безразмерные шерстяные носки, напоить горячим грогом. А потом уже все остальное...
– Мне кажется, ты хитришь... – И все же он должен сказать свое слово, чтобы она не держала его за простофилю.
– А мне кажется, ты меня не любишь... – чуть не заплакала она от обиды. – За Мартой погнался.
– Это еще как сказать...
Эдуард уже был близок к тому, чтобы распустить нюни. Или уже распустил...
– Да, а что с Погребняком?
Он и рад бы сменить тему. И в то же время не хотел этого. Боялся узнать, что Погребняк дает показания в милиции...
– Его убили...
– Кто? – облегченно вздохнул он.
– Не скажу... Я дала слово... А я умею держать слово.
