Фигура в алом трико на фоне мрачной погоды становится воплощением противоречивой силы и несогласия с унылым будним днем. Воздух вокруг наполнен напряжением, словно готовясь к чему-то большему и важнее. Федор на мгновение теряет равновесие, подтверждая мысли о ближайшей перспективе — ответе, который он не в силах отложить....
Народу в обеденном зале не оказалось, за стойкой тоже никто не стоял. Телевизор неизвестно кому показывал Машу с медведями.
— Хозяева! — все еще дрожащим от холода голосом позвала я.
И наконец увидела предмет вожделения Ярослава.
Бедный мальчик. Теперь я его понимала. Эти бархатные, как у лани, глаза, пышный шелк волос, гордая шея, несомненно, сводили с ума многих, не только подростков.
— Вы пообедать? — спросила меня красавица.
— Вы Ольга? — ринулась я с места в карьер.
Она опасливо оглянулась в недра кухни (я заметила там мощную мужскую фигуру), дала мне меню, громко произнесла:
— Выбирайте!
И перепуганным шепотом добавила:
— Кто вы такая?
Я открыла меню и тоже начала говорить то в полный голос, то тихо:
— Пожалуйста, салат из капусты.
— Бефстроганов кончился. Возьмите пельмени, сами делаем.
Лань продолжала смотреть затравленно, будто перед ней тигр как минимум. Пробормотала:
— Как вы нашли меня?
— Вы уехали по именному билету и подали заявление во Дворец бракосочетаний. Но в Центре реабилитации никто не узнает, где вы. Я этого даже Дорофеевым не скажу. И тем более Антонине Валерьевне.
— Ах, при чем здесь она! Соус к пельменям — сметана или майонез?
— Майонез. И еще компот.
— Ладно, только ради Ярика. Ешьте — а потом сразу идите в деревню Загорье.
Звонко щелкнула касса. Из кухни показался громадный мужчина, искоса взглянул на меня, потом на Ольгу. Спросил:
— Калькулятор опять не работает?
Она улыбнулась — хорошо поставленной, театральной улыбкой.
— Батарейка села, Гошик! Но я посчитала в уме!
Мужчина положил лапищу на худенькое плечо испуганной лани, строгим тоном обратился ко мне:
— А вы в наши края зачем?
— Лошадей люблю и рыбалку, — лихо соврала я.
Он взглянул с сомнением, но ничего не спросил. Однако и Ольгу больше из кухни не выпускал. Сам принес мне обед, выслушал похвалы, убрал пустые тарелки.
— Вы здесь только вдвоем работаете? — поинтересовалась я.
— В обычные дни да. Когда свадьбы или поминки — с помощниками.
Я еще раз оглядела столовку. Потертый кафель, скучные стены. В открытую дверь кухни видно, как Ольга в перчатках по локоть моет посуду — совсем каменный век.
