Фигура в алом трико на фоне мрачной погоды становится воплощением противоречивой силы и несогласия с унылым будним днем. Воздух вокруг наполнен напряжением, словно готовясь к чему-то большему и важнее. Федор на мгновение теряет равновесие, подтверждая мысли о ближайшей перспективе — ответе, который он не в силах отложить....
А я нажала на «прием» и выкрикнула:
— Да, Оля?
Вот сейчас я истерику получу — дай боже!
Однако в отличие от явно потерянного Федора балерина говорила почти спокойно:
— Римма, вы знаете?
— Конечно.
— А новости внимательно смотрели?
— Ну… я просто переключала каналы…
— Найдите в Интернете канал «Эм-8». Прямо сейчас.
Я чрезвычайно удивилась ее выдержке. Ее просьбе. Однако многолетний стаж секретаря пошел мне на пользу. Когда человек приказывает (как сейчас Ольга), я никогда не спрашиваю: «А зачем это надо?» Но просто молча и быстро исполняю.
— Одну секунду.
Я перевела мобильник на громкую связь, вышла на сайт канала, открыла рубрику «Происшествия». Номером один, разумеется, шла «Бойня в столичном доме инвалидов».
— Нашла. Что конкретно смотреть?
— Там сюжет на три с половиной минуты. Прокрутите на пару минут вперед. Что видите?
— Журналистка стоит у фасада, возмущается, что охраннику Центра семьдесят шесть лет.
— Ждите. Сейчас дадут общий план. Там народ толпится у заградительной ленты.
— Да.
— Остановите.
— Сделала.
— Теперь смотрите внимательно. Справа в первом ряду две колоритные дамы в спецодежде. Нашли?
— Да.
— А за их спинами парень. В бейсболке. Поймали?
— Ну… или мужчина. А может, старик.
— Да, почти не разглядеть. Но у него родинка под нижней губой. И подбородок круглый, как у девчонки. Я его узнала. Помните, я вам рассказывала сегодня? Это он мне угрожал в Главном театре.
Я прищурилась на размытый контур. Пробормотала:
— Но здесь вообще почти ничего не разобрать.
— У меня память на лица хорошая. Это он. Сто процентов.
— Он вам угрожал. И он сейчас здесь… Значит, этот человек может быть связан с убийцей!
— Догадался Штирлиц. — В ее голосе прозвучала насмешка.
— Вы многолики, — парировала я. — Какая уверенность в себе! А еще недавно тряслись от страха.
— Беда в другом. Я ведь еще что-то знаю. Очень важное, — вздохнула балерина. — В голове вертится, а вспомнить не могу.
— Из какой хотя бы оперы?
— Вроде, мне кажется, я и этого парня, кто стрелял, видела раньше.
— Тогда расскажите мне то, что помните. Про того, кто вам угрожал. Внешность, возраст. Одежда. Манеры.
— Ну… ему лет двадцать пять. Может, и тридцать. Он явно следит за собой. Очень ухожен. Стрижка, ногти идеальные. Дорогие часы, хороший костюм.
— Насколько хороший? — перебила я.
— Не на заказ сшит, но бренд. «Босс» или «Бриони».
