Фигура в алом трико на фоне мрачной погоды становится воплощением противоречивой силы и несогласия с унылым будним днем. Воздух вокруг наполнен напряжением, словно готовясь к чему-то большему и важнее. Федор на мгновение теряет равновесие, подтверждая мысли о ближайшей перспективе — ответе, который он не в силах отложить....
Будет трасологическая экспертиза, — кивнул Нурлан.
Я как-то внезапно совсем забыла, что решила выдавать информацию только после того, когда выведаю все, что мне нужно. Нахмурилась:
— Не знаю, насколько Ольга была откровенна с женихом. Но если он очень ревнивый, то повод у него имелся.
— Какой? — оживился Нурлан.
Я честно рассказала про влюбленного в свою учительницу Ярика. Про задание. О том, как вчера на закате Ольга записывала для своего бывшего подопечного звуковое письмо.
— Можно послушать? — немедленно уцепился полицейский.
Я достала планшет, молча нажала кнопку воспроизведения. До чего было грустно смотреть на красивую, сексуальную, живую Ольгу! Глаза горят, волосы развеваются на ветру, голос шепчет с придыханием:"
"— Дорогой Ярик, ты прекрасно знаешь, что я тоже тебя очень люблю. Да, мы не можем быть вместе. Но если хочешь вспомнить меня — взгляни на мои любимые розы, и я улыбнусь тебе из лепестков. Посмотри в небо, где бегут облака — возможно, я прячусь за ними и оттуда смотрю на тебя.
— М-да, — хмыкнул Нурлан. — Зажигает.
— Но на самом деле она все врет. Ярик — больной человек. Ольга его отгоняла как надоедливую собаку. Только сейчас, с безопасного расстояния, решила парня порадовать, — возразила я.
— И это у нее получилось, — признал полицейский. — А вчера — там, на мостках — Георгий не мог за вами наблюдать?
— Я не видела.
— А у Ольги это письмо осталось?
— Нет, конечно. Только у меня. Но я не думаю, что ревность — единственная версия. Вы знаете, где Ольга раньше работала?
— В Москве. В каком-то доме инвалидов.
— В том самом, где вчера пациентов расстреляли.
Его брови поползли вверх. Пробормотал:
— Да, я слышал. Но не сопоставил…
— Когда в новостях сообщили, она мне сразу позвонила. И кое-что рассказала.
Я поведала Нурлану о вчерашнем звонке балерины, о происшествии в Главном театре, об ее подозрениях. Показала фотографию Филиппа Долматова. Продемонстрировала паническую эсэмэску, которую Ольга прислала мне без одной минуты в пять утра.
Полицейский прочел краткий сбивчивый текст несколько раз. Задумчиво сказал:
— Что она хотела вам сказать?
— Накануне она говорила — никак не вспомнит какую-то важную деталь. Похоже, все-таки вспомнила.
