Фигура в алом трико на фоне мрачной погоды становится воплощением противоречивой силы и несогласия с унылым будним днем. Воздух вокруг наполнен напряжением, словно готовясь к чему-то большему и важнее. Федор на мгновение теряет равновесие, подтверждая мысли о ближайшей перспективе — ответе, который он не в силах отложить....
На нос нацепила очки-хамелеоны, из пакета достала рентгеновские снимки (свои собственные, какие-то старые) — и уверенно проследовала во второй корпус, охранник слова не сказал.
А вот на этаже, она понимала, врача-самозванку куда легче призвать к ответу. Поэтому Ксения долго стояла у стеклянных дверей. Выжидала, пока по коридору перестанут носиться медсестры и расхаживать доктора. Время, к счастью, удачное — около девяти. Наверняка все сейчас на конференцию пойдут.
И не ошиблась: белые халаты и костюмы скрылись в ординаторской, отделение опустело.
Ксюша пробралась внутрь. Ричард лежал на боку, нос в подушку, весь в одеяло закутан. Видимо, крепко спал. И только сейчас до администратора дошло: Антонина Валерьевна глупая, что ли? Она ей позвонила в семь двадцать. Значит, Ричарду — еще раньше. С какой стати больной человек должен отвечать в столь несусветную рань? Бедняге надо сил набираться, а не вскакивать по звонку взбалмошных русских начальниц.
Однако сейчас уже девять, и как ни жаль, а разбудить Саймона придется.
Ксюша — почти нежно — тронула его за плечо:
— Dick, wake up![13]
Тот даже не шевельнулся.
«Наверно, ему на ночь анальгетик вкалывают со снотворным», — подумала Ксения.
Нежность побоку, потрясла активнее, перешла на родное наречие:
— Эй, Рич, подъем!
И опять недвижим, как колода. А в палату в любой момент могут сотрудники больницы явиться — с градусником, с уколом, с завтраком.
В ухо заорать? В лицо водой побрызгать?
Пока размышляла, вдруг увидела: на простыне — кровавое пятнышко.
Понятно, конечно, что Ричард ранен, могло с повязки натечь, но девушку сразу охватило нехорошее предчувствие.
Она резко рванула американца за плечо. Его тело перевернулось на спину. В лицо Ксюше уставились два открытых мертвых глаза.
Девушка успела подумать: «Визжать — или убегать?»
Но изо рта уже сам собой рвался отчаянный вопль:
— Помогите!!!
РиммаГрозное здание на Петровке я покинула только в шесть.
Время близилось к вечеру, театральные подъезды начинали сиять огнями, а вырвавшиеся из офисов клерки одаривали меня кобелиными взорами. Однако я в ответ глядела сурово, попытки познакомиться пресекала. Бодрым шагом дотопала до ближайшего метро «Пушкинская» и отправилась прямиком в Выхино — в наше детективное агентство.
Даже о том, чтобы поесть, не подумала.
Охранник Вася посмотрел уважительно:
— Что, Римма, — горячий след?
— Ага, — с важным видом кивнула я.
