Фигура в алом трико на фоне мрачной погоды становится воплощением противоречивой силы и несогласия с унылым будним днем. Воздух вокруг наполнен напряжением, словно готовясь к чему-то большему и важнее. Федор на мгновение теряет равновесие, подтверждая мысли о ближайшей перспективе — ответе, который он не в силах отложить....
Но не в секции — просто какое-то сообщество во дворе. Знаете, когда врубают на полную «Танцы под фонарем» и крутят сальто на турнике. Сначала я радовалась, думала, нашел наконец себе компанию, занятие по душе. Но потом заглянула в его профиль в соцсетях и пришла в ужас. Пыталась с ним поговорить, объяснить, что он берет от евгеники самое худшее. Но, — кинула в меня острый взгляд, — таланта мне все-таки не хватило.
— Вы о чем?
— Олдос Хаксли говорил: «Чем одареннее человек, тем способнее он разлагать окружающих».
Я подобралась:
— Но вы… вы этого человека видели?
— Только однажды. Мельком. После уроков.
Я открыла сумочку, достала планшет.
— Это он?
Вероника Андреевна долго вглядывалась в фотографию Филиппа Долматова. Потом кивнула:
— Да. Похож. Очень похож. — Задумалась. Добавила: — Знаете… у Лени был такой немного странный взгляд.
— А полиция спрашивала вас про вожака стаи?
— Я сама к ним ходила. Мне сказали: когда понадобится, обязательно пригласят на опознание. Пока не звали. — Снова всмотрелась в фотографию, спросила: — А кто этот парень?
— Пока знаю только то, что на поверхности. По профессии сомелье. Светский образ жизни. Тусовки, клубы, театры.
— И вы вместо полиции пытаетесь построить против него обвинение? — с сомнением проговорила учительница.
Оставалось лишь признаться:
— Пока я просто мечусь. За все ниточки хватаюсь.
— Моя нитка вам помогла? — грустно улыбнулась учительница.
— Очень! — с чувством ответила я.
— Тогда пойдемте пить чай, — улыбнулась. — И в качестве наказания за обман вам придется съесть торт, который я приготовила для риелтора. Весь. Я сладкое вечером не употребляю.
* * *От Вероники Андреевны я вышла в половине двенадцатого.
