В темной комнате шестого утра, Никита чувствует себя как в сне. Его жена Марта неотразима: ласки и поцелуи превращают его в слушателя любви. Просыпаться становится невмоготу — он остро ощущает бурю чувств, заставляющую шуметь кровь и пульсировать грудь.
Но вертолетов несколько…
Батанин с ужасом глянул наверх и увидел, как над его головой зависла сначала одна винтокрылая машина, затем вторая.
— Огонь! — заорал он в микрофон.
Со всех сторон по вертолетам ударили из автоматов и пистолетов Летающие машины вздрогнули. И будто их ветром снесло в сторону. Они вышли из сектора обстрела. И начали опускаться в другом месте. Батанин не видел, где именно. Но догадался — винтокрылые машины начали сбрасывать десант.
Он собрал всех своих боевиков и бросил их в ту сторону, куда ушли вертолеты.
* * *Светлов выпрыгнул из вертолета. Рядом опускались собровцы, тут же отваливали в сторону, освобождая «посадочные» места своим товарищам. Опытные ребята. Месяц назад из командировки в Чечню вернулись. Таким волкам палец в рот не клади, вместе с головой вмиг отгрызут.
И у Криницына тоже бойцы что надо. Собровцы, конечно, на голову их выше. И те как будто это понимают. Стараются, тянутся за спецназовцами. Не хотят ударить в грязь лицом.
И у тех и у других экипировка почти одинаковая.
Все-таки вышли они на лагерь Седого.
Только подумал об этом Светлов, как из лесу ударили из автоматов и пистолетов. Показались и сами боевики. Толпой валят.
Огонь беспорядочный, атака организована плохо. Ошибка. А собровцы таких ошибок не прощают.
Светлов упал на землю, рядом опустился Вершинин. Оба с табельными «пээмами».
Собровцы потерь почти не несут. И быстро продвигаются вперед. Зато перед ними трупов хватает. Боевики ошеломлены их натиском. Пятятся назад. Кто-то уже откровенно дал деру.
И бойцы Криницына стараются. Палят из своих «винчестеров». Картечь с визгом врывается в «зеленку», срывает листья, ветки и, надо думать, головы боевиков.
