В темной комнате шестого утра, Никита чувствует себя как в сне. Его жена Марта неотразима: ласки и поцелуи превращают его в слушателя любви. Просыпаться становится невмоготу — он остро ощущает бурю чувств, заставляющую шуметь кровь и пульсировать грудь.
* * *Сергей Абрамович возвращался домой поздно. Нет, не от любовницы. Хотя причина его частых задержек женского рода. Ее называют работой.
Что ни говори, а быть управляющим такого престижного отеля, как «Эсперанто», — дело очень ответственное. И отнимает много времени. Конечно, он мог бы установить для себя нормированный рабочий день. С восьми утра до пяти вечера. Но успевал бы он охватить все в своей работе — вот в чем вопрос.
Он не привык работать спустя рукава. Он человек ответственный. И Марту Брат подвести не может.
Впрочем, ничего страшного в этом он не видел. Жена привыкла к его ритму жизни. Квартира у него в центре Москвы, всего в пятнадцати минутах езды от отеля. Путь домой лежит через тихие московские улочки. Машина у него отличная. Джип «Ланд Крузер». В нем он себя чувствует как в танке.
Правда, такой вот джип в клочья разнесли гранаты, предназначенные владельцу отеля. Но Сергей Абрамович знал, что на него покушения не будет.
До дома оставалось совсем немного. Лесновский, как всегда, сократил путь и сейчас ехал по мрачному безлюдному переулку. И вдруг в тусклом свете фонаря мелькнула какая-то тень. И тут же удар."
"Сергей Абрамович резко затормозил. Остановился. Вышел из машины. И увидел человека. Грязный, оборванный — скорее всего бомж. Он лежал у обочины дороги, не шевелился. Это он бросился под колеса его машины. Это его сбил Сергей Абрамович.
Лесновский осторожно подошел к нему, присел, брезгливо коснулся пальцами сонной шейной артерии. Пульс не прощупывался. Бедняга был мертв.
— Идиот! — в сердцах бросил Сергей Абрамович.
Надо же, нашел способ, как свести счеты с жизнью. И сам погиб. И человека подставил.
Лесновский нервно осмотрелся по сторонам. Никого, ни души. Может быть, никто не видел, как сбил он бомжа. Подленькая мысль промелькнула в его сознании. А что, если взять да уехать? Все равно самоубийцу уже не спасти.
Он еще раз осмотрелся по сторонам. Вокруг никого. Он сел в машину. Никто не окрикнул его, никто не пристыдил. Он тронулся с места и поехал дальше…
Сначала ему было нехорошо. Душу терзали приступы угрызений совести. Но постепенно он успокаивался. В конце концов, бомж сам бросился под колеса.
Дома Лесновский принял душ, поужинал. Сел перед телевизором. Жена спать уже пошла. И ему пора к ней присоединиться.
