Автор
В жутковато-эротическом ужасе "Брат жениха" Иман Кальби раскрывает тему измены и непредсказуемой страсти, заставляя читательницу впадать в состояние полного оцепенения. Стремительный ритм действия и мощные ощущения устраивают тревогу, подталкивая к перелистыванию страниц без остановки. В темной комнате двое тесно связаны судьбой, где любовь преображается в ужасающую жестокость....
Просто хватаю первого попавшегося таксиста- бомбилу, пасущегося возле клуба в поисках наживы и несусь к ней домой, молясь всем богам на свете, чтобы успеть… Чтобы если вдруг дуреха чего-то себе напридумывала в голове…
Глава 49
Глава 49
Дана"
"Я думала, будет легче. Что смогу спокойно выдержать. Смогу принять, смогу принять достойно. Но человек слаб, как ни крути. А особенно он слаб, когда горе не с кем разделить. Когда вокруг тебя радость и веселье.
Может быть, я была неправа, что сорвалась на Игоря, но то, что за эти дни мы все дальше отдалялись друг от друга, что он все больше тяготился моей ситуацией, не видеть было попросту невозможно.
Так и получилось, что 31 декабря я осталась сама. Шумел лифт, увозящий и привозящий веселые компании людей, дети с родителями уже начали запускать петарды и фейерверки во дворе, по телевизору, который я обычно никогда не включала, царила радость и предвкушение праздника, а я отчетливо понимала, что все это проходит мимо меня. Что, возможно, больше никогда у меня и не будет этого праздника.
И к деду не поедешь, потому что на моем лице написано всё. Да и как я объясню, что мы не вместе с Игорем празднуем… Нет, вот уж где начнутся волнения и переживания…
За окном с оглушительным хлопком вспыхнула петарда. Вздрогнула и уставилась на окно… замерла… Сморгнула. Потому что сейчас перед глазами всплыло мучительно-обреченное выражение лица матери тогда, когда… Нет… Не сейчас. Не сегодня, когда у людей праздник… даже патологоанатомы и те хотят налить в бокалы шампанское и выпить за здоровье тех, кто еще жив…
Открыла холодильник, хмыкнула.
Я просто напилась… Да, в тот предновогодний вечер я открыла бутылку вина и начала пить, чтобы хотя бы немного унять боль и одиночество. Пила, пила, пока не почувствовала, как сладкое тепло разносит по венам долгожданное забвение…
Алекс
Первый выдох облегчения- возле подъезда нет толп зевак и машины скорой.
Я не помню, как прорываюсь внутрь, наплевав на увещевания консьержа. Не помню, как оказываюсь у ее двери. Звоню. Снова и снова. Тишина. Может она не дома, может ушла? Набираю на телефон. Чертыхаюсь, потому что она ведь меня заблочила…
Волнение подступает к горлу острым комком. Я сглатываю его.
Звоню соседям- все молчат, словно бы их нет.
Спускаюсь вниз. Смотрю на окна. На кухне свет.
