Квартиру твою снова сдадим, так и будем платить ипотеку. Ты будешь жить у меня, я буду помогать тебе с девочкой и работать сторожем. Прокормимся как-то.
— Девочкой? — шмыгнула я носом.
— Именно девочкой.
— Почему ты думаешь, что будет девочка?
— Чувствую я так. Будет у меня не одна, а снова две принцессы. Как было с мамой. Так что никаких абортов, Ангелина Павловна! Не разрешаю. Я жду внучку, ясно тебе?
Наверное, мне не хватало именно такой поддержки. Поговорила с отцом, и всё стало казаться не столь чёрным. Действительно, всё не так уж печально. Да, у малышки не будет отца, но будет мама и чудесный, заботливый и самый лучший в мире дедушка, который будет ждать и радоваться ей больше всех. Ну как я лишу его такой радости? Да и у самой не поднимется рука…
— Ясно, — улыбнулась я сквозь слёзы.
— Вот и всё, — глянул на меня папа. — Получу зарплату, мы с тобой кроватку купим. Подарок от дедушки.
— Говорят, заранее нельзя же покупать ничего для ребёнка.
— Да плевал я на эти приметы, — отмахнулся отец. — У моей внучки будет всё, и загодя.
20.
Спустя несколько дней я закрыла больничный и вернулась на работу. Пришла как обычно — немного заранее, чтобы переодеться перед рабочим днем, и жутко волновалась в ожидании Вадима. Что он мне скажет? А если угрозы Марка его совершенно не напугали? Его жена, должно быть, и без того знает, что у неё муж — ходок. Вряд ли она удивилась бы новой любовнице… А если его не смутит даже моя беременность? Вдруг он совсем отбитый? Что я тогда стану делать?
— Доброе утро, — услышала я за спиной и резко обернулась.
Встретилась с холодным взглядом руководителя всей компании. Надо же так уметь настраивать всех против себя. Сначала проблемы с Маратом, теперь еще большие сложности с Вадимом.
— Доброе утро, — ответила я.
— Я вижу, вы уже поправились? — спросил он.
— Да.
— Ко мне зайдите, — сказал он, выглядывая за дверь в коридор. — И больничный свой покажите.
Потом ушел к себе, а мне вдруг стало страшно. Раз Вадим боялся быть услышанным, значит, разговор будет ОЧЕНЬ конфиденциальным. Но тянуть смысла никакого нет, перед смертью не надышишься. Выждала минут пять, чтобы он тоже мог привести себя в порядок и нам бы не пришлось разговаривать, пока он меняет туфли, и подошла к двери. Робко постучала, не имея ни малейшего желания туда идти.
— Заходи, — отозвался Вадим.
Я открыла дверь и вошла внутрь.
— Закрой дверь.
Мне не хотелось бы этого делать, но я выполнила.
— Давай сюда больничный, — протянул он руку."
"Как только мы оказались наедине, Вадим сразу же отбросил деловой тон и перешёл на “ты”. Я вложила в его пальцы документ. Он придирчиво изучил его, посмотрел на свет, словно подозревал меня в подделке листа.
— Настоящий, — хмыкнул он.
Конечно, настоящий.