Автор
Марк обнял меня за талию, и его взгляд словно коршунов следил за братьями. Я покачала головой, отстраняя руку, не понимая собственных чувств. "Я пойду в комнату," — сказала я, чувствуя неладное. Жених шутливо поинтересовался о беременности, и ОН сузил глаза. Я отрицательно кивнула, пряча страх за собственным телом....
Они прямо друзья.
— Папа, — сказала ему Лиса.
Он застыл на месте. Я тоже. Он ещё повторял по телефону, когда звонил, что нужно звать его папой, но мы и не думали, что ребёнок запомнил… Глаза Марата увлажнились. Он с такой нежностью смотрел на дочь и улыбался, что сердце просто сжалось от этой картины. Наша девочка назвала его папой…
— Да, Лисочка, — ответил он хрипловато. — Я — твой папа, малышка. Папа тебя очень любит.
— И я тебя люлю, — ответила она, накручивая на пальчик свои кудряшки. Такие же, как у Марата.
— Милая, — совсем растрогался он и прижал к себе нашу маленькую. — Папа тебя очень-очень любит. И скоро будет всегда-всегда рядом. Ты поняла?
— Да, — кивнула она. — Маму тоже люлю.
— И я маму твою люблю. Больше всего на свете. Больше себя, больше даже грёбаных денег…
В этот момент он глянул на меня. Я всё поняла по его взгляду. Марат отказался от бизнеса, чтобы совсем его не уничтожить, не стал делить и, видимо, продал свою долю.
— Ну иди, поиграй немного, а нам с мамой поговорить нужно, — сказал он дочери и поставил её на ножки на ковре.
— Ей полдничать пора, — вклинилась Нина и посмотрела на меня."
"— Покорми, пожалуйста, — попросила я её, а потом посмотрела на Алису. — Милая, тебя покормит Нина. Хорошо?
Девочка согласно закивала и протянула ладошку Нине. Та увела её в в столовую.
— Ты так и не посмотрела, что в папке, — сказал он мне.
А, да. Совсем забыла, залюбовавшись общением Марата и Лисы. Мне кажется, я могу смотреть на это вечно. Раскрыла замочек папки и вынула оттуда документ. Бумага гласила, что брак между Лилией и Маратом расторгнут. Он разведён. Он свободен… Подняла на него глаза.
— Что скажешь? — спросил он.
— Она отпустила тебя?
— У неё не было выбора. Если я хочу быть с тобой, то никто меня уже не остановит.
— Кричала?
— Да нет. Плакала, просила подумать.
— А ты?
— Я уже подумал, когда тебя впервые увидел после трёх лет разлуки, и понял, что ни хрена не изменилось. Я не переставал тебя любить, это всё был самообман.
— Зачем тогда женился?
— Думал, что успокоился. Ты почти перестала мне сниться, зараза. Хотел семью, дочку. Кто же знал, что в России у меня росла моя кучеряшка от тебя, любимой засранки.
