В черте города живут два соседних мира: один на пляже с деревянными мостиками и другим в тени железной завесы. Братки – не значит братья: каждый за свое. Лариса прекрасно это понимала, но любоваться им не хотела. Ночи луной кишат городом, синим светом пляжных фонарей — и железным грохотом станции. Это о чем-то говорит....
– Возьми меня с собой. Хочешь, я уборщицей у вас в приемном пункте буду работать? Или учетчицей.
– Лучше учетчицей. Ты же у Пашки бухгалтерией заведовала, да?
– Заведовала.
– Отлично. Если ты бухгалтерией займешься, мы будем только рады.
Действительно, Ямал всерьез воспринял идею открыть пункт приема черного лома. Работы у них сейчас нет, времени свободного много, поэтому бизнесом они займутся в ближайшее время. Найдут место, а Лариса пусть оформляет документы, занимается регистрацией фирмы.
Глава 24
Лес, озеро с зеленоватой водой, на берегу валун, поросший мхом. Девушку бы с распущенными волосами на этот камень – и можно рисовать копию васнецовской «Аленушки». Но пока что есть вариант для картины «Братец Иванушка».
– Знаешь, почему Аленушка на камне плачет? – спросил Семен, сурово глядя на охранника Гошу. – Потому что братец Иванушка у нее на дне озера, с камнем на шее.
– Да я не виноват, – обреченно проговорил парень. – Лариса ванну принимать пошла, не мог же я за ней идти. Вдруг она там голышом… А она через черный ход…
– Ты не понял. Я не спрашиваю, почему она вообще сбежала. Я спрашиваю, почему она от тебя сбежала? С Лешей ничего такого не было. А ты появился, и она убежала. Чем ты ее обидел?
– Я?! Ничем! Не обижал я Ларису Степановну!
– Почему же она тогда сбежала?
– Я сам не понимаю!
– И я не понимаю.
– Не знаю.
– Да я тебя не спрашиваю, знаешь ты или нет… Если бы ты ее обидел, она бы мне позвонила, пожаловалась… А она не звонила. И телефон оставила.
Семен точно знал, что Лариса сбежала. Его люди уже опросили персонал санатория, отдыхающих, и выяснилось, что ее видели, когда она садилась в автобус.
– Почему она мне не позвонила? Что ты ей такого про меня наговорил? – угрожающе спросил Семен.
– Не наговаривал я! – в страхе мотнул головой Гоша. – Мы с Ларисой Степановной даже не разговаривали толком. Сказал только, что теперь я буду смотреть за ней.
– За ней?
– Ну, в смысле, за домом… Сказал, как меня зовут.
