В черте города живут два соседних мира: один на пляже с деревянными мостиками и другим в тени железной завесы. Братки – не значит братья: каждый за свое. Лариса прекрасно это понимала, но любоваться им не хотела. Ночи луной кишат городом, синим светом пляжных фонарей — и железным грохотом станции. Это о чем-то говорит....
– Кто в больницу отвез?
– Он отвез, – опустив руки, сказала Лариса. – Он хотел, чтобы я кровью истекла, а ему сказали, что нельзя так… Он потом приезжал ко мне, сказал, что Паша у него. И если я кому-нибудь скажу про то, что было, он его убьет…
– Кто это он?
– Я не могу сказать.
– Ладно, ты не можешь сказать, кто с тобой так обошелся! Но тогда скажи, где Паша?
– Не знаю, – отрешенно мотнула головой Лариса.
– Вот ты молчишь, никому ничего не говоришь… А его все нет! Долго тебе нужно молчать, чтобы он появился?
– Я не знаю.
– Год нужно молчать? Два? Три? – завелся Саня.
– Я не знаю! – взбудораженно ответила Лариса.
– И где Пашу будут держать, пока ты будешь молчать?.. Не знаешь. Ты ничего не знаешь. Потому что тебя запугали!
– Да, запугали, – легко согласилась девушка. – И мне страшно… За Пашу страшно!"
"– А Паша хочет, чтобы ты за него боялась? Он хочет, чтобы ты молчала? Может, он хочет, чтобы его спасли… Знаешь, куда его могли отправить? В рабство к чеченам!
Саня не исключал такой исход, поскольку знал, что такое Чечня.
– Ты поедешь в Чечню? Нет! А я поеду!.. Я там уже был. Я там все знаю, – запальчиво говорил парень. – Но мне нужно знать, кому его продали, в какой район!
– Ты был в Чечне? – удивленно спросила Лариса.
– А откуда у него, по-твоему, орден, – хмыкнула Юля.
Лет семнадцать ей, может, чуть больше, и она еще полна юного задора и цинизма. Саня и сам не так давно был таким. Но понимал он ее не только поэтому. Девушка нравилась ему раньше, и сейчас она волновала его. Чувство восприятия слегка притуплено трагизмом ситуации, но ведь Паша обязательно найдется, и проблема будет снята. Тогда Саня с упоением отдастся во власть своих чувств…
– Да, орден, – механически отметила Лариса.
– Его правда могли в Чечню продать, – сказала Юля.
– И я хочу знать, кто это сделал.
Но Лариса упрямо стояла на своем:
– Я не могу сказать!
– Ты извини меня, Лариса, но мне кажется, что ты за себя боишься, а не за Пашу!
– Я?! За себя боюсь?! – большими от возмущения глазами посмотрела на Саню девушка. – Он ребенка моего убил! Моего ребенка!..
– Тем более. Нужно найти этого гада!
– Его не надо искать, – мотнула головой Лариса.
