Начав свой путь через труднопроходимые заросли и болота, девять легких самоходно-артиллерийских установок «СУ-76» готовились к бою. Но десятая машина, оказавшись в глубокой топи, была вынуждена оставаться за батареей. В этом месте белорусские защитники встречали немецкие силы, но все равно старались держать оборону и подготовиться к решающему бою....
Когда взорвался танк и загорелось тяжелое штурмовое орудие, оберст понял свою ошибку. Он рассчитывал стремительным ударом и градом снарядов оглушить, ошеломить русских. Пробить брешь в обороне и уничтожить их, как это часто получалось раньше.
Сегодня этот прием не сработал. И атаку он начал с большого расстояния. У русских командиров имелось время пристреляться, а на расстоянии пятисот метров «трехдюймовка» Грабина прошибает семь сантиметров брони.
Вскоре был подбит еще один танк, но оставшиеся машины, не замедляя хода, продолжали атаку.
Это был критический момент боя. Чурюмов приказал по рации Карелину взять с собой Тимофея Шмарева и ударить с фланга.
– Вместе с десантом, понял? – кричал капитан. – Давай, Паша! Они уже бронетранспортеры с пехотой двинули. Нет у них резервов.
Связь оборвалась, а фугасный снаряд взорвался среди островка кустарника, где находился минометный расчет.
Самоходка Зацепина выскочила для очередного выстрела из укрытия. Взрыв перебил гусеницу, а несколько крупных осколков продырявили борт рубки. Лейтенанта ударило головой о казенник орудия. На секунды он потерял сознание, а когда зашевелился и попытался встать, увидел, что на него навалилось тело заряжающего.
Зацепин все же приподнялся и не узнал лица товарища, с которым воевали вместе больше года.
– Петро, доверни машину! – крикнул он механику.
– Угомонись, – с руганью отозвался тот, поджигая и выбрасывая из люка дымовые шашки. – Молись, чтобы нас на этом пятачке не добили.
«Штуга» выстрелила, целясь в поврежденную самоходку. Дымовая завеса спасла экипаж. Снаряд пронесся над машиной, снова сбив толчком воздуха командира самоходки Александра Зацепина.
Наводчик, тоже оглушенный, добрался до лейтенанта, встряхнул его.
– Саня, живой?
Одновременно увидел мертвого заряжающего без лица и невольно отпрянул.
– Что там? – кричал снизу механик.
– Генку убили. Осколком…
– А командир?
– Живой, только оглушили маненько.
– Замрите оба, – посоветовал механик, уже дважды горевший в подбитых машинах. – Может, не станут добивать.
– А отползти пониже нельзя?
– Гусеницу надо глянуть.
