Начав свой путь через труднопроходимые заросли и болота, девять легких самоходно-артиллерийских установок «СУ-76» готовились к бою. Но десятая машина, оказавшись в глубокой топи, была вынуждена оставаться за батареей. В этом месте белорусские защитники встречали немецкие силы, но все равно старались держать оборону и подготовиться к решающему бою....
Но охранное подразделение, состоявшее в основном из пожилых или годных к нестроевой службе солдат, не сумело отразить удар.
Единственную пушку, короткоствольную «трехдюймовку», имевшуюся в роте, уничтожила бронированная зенитная установка «шкода» со скорострельностью восемьсот выстрелов в минуту. Град 20-миллиметровых снарядов обрушился на нее, пробил откатник, щит.
Сумели спастись лишь двое артиллеристов. Остальные лежали вокруг исковерканной пушки со сквозными ранами, оторванными конечностями.
"Командир роты приказал готовить гранаты. Но бронетранспортеры вели настолько плотный огонь, что его бойцы не могли поднять головы. Многие были убиты, часть людей побежала, но угодила под пулеметные очереди.
Чурюмов послал наперерез бронетранспортерам самоходку Ивана Грача, а Карелин и Шмарев сближались со «штугами». Почувствовав опасность, две немецкие машины круто развернулись в их сторону. Открыли огонь одновременно.
Младший лейтенант, потерявший почти всю семью, приказал остановиться. Как и полковник Цимбал, он не боялся смерти и хладнокровно, под прицелом 88-миллиметрового орудия, наводил в цель пушку «ЗИС-3». Сумел перебить гусеницу и развалить ведущее колесо тяжелой немецкой машины.
– Еще снаряд! – крикнул Шмарев, хотя заряжающий и без того действовал быстро.
Павел Карелин видел, что немецкая самоходка подкована крепко и пока не представляет опасности.
Старший лейтенант выстрелил, но опередить немецкого наводчика не сумел. Искрящаяся болванка с легкостью прошила рубку «брезентового фердинанда». Отбросила смятое тело наводчика с оторванной рукой и, пробив кормовую броню, закувыркалась позади машины.
Снаряд Карелина ударил в нижнюю часть «штуги».
Командир «истребителя», дважды раненный и горевший артиллерийский обер-лейтенант, тоже был оглушен и предпочел уйти с линии огня.
Тимофей Шмарев с трудом поднялся и навел пушку на приземистую «штугу», уже поврежденную первыми выстрелами. В нее также целился Карелин.
