Начав свой путь через труднопроходимые заросли и болота, девять легких самоходно-артиллерийских установок «СУ-76» готовились к бою. Но десятая машина, оказавшись в глубокой топи, была вынуждена оставаться за батареей. В этом месте белорусские защитники встречали немецкие силы, но все равно старались держать оборону и подготовиться к решающему бою.
Молодой рослый полковник Орлов был недоволен тем, что атаку его полка будут поддерживать всего шесть легких самоходно-артиллерийских установок.
– Почему шесть, а не десять? – спросил он, когда самоходки прибыли на исходящую позицию. – Был приказ выделить две батареи.
– Потому что из боев с двадцать второго числа не вылезаем, – огрызнулся капитан Чурюмов. – Седьмая машина должна подойти, если ремонтники двигатель успеют перебрать.
– Седьмая, восьмая… не телится ваш Тюльков. Сунул шесть самоходок, думает, они чудеса сотворят. Мне, что, в штаб корпуса звонить?
Оба комбата уважали рассудительного, знающего свое дело подполковника Тюлькова, с которым прошли с сорок третьего года долгий путь от Харькова до Белоруссии.
– Вы бы выражения выбирали, товарищ полковник, – отрываясь от бинокля, сказал Карелин. – Борис Прокофьевич Тюльков – наш командир и на переднем крае с начала войны.
Молодой полковник побагровел, намереваясь осадить слишком самоуверенных самоходчиков, но разглядел четыре нашивки за ранения на гимнастерке Карелина и орден Красного Знамени у капитана Чурюмова. Судя по наградам и нашивкам, Тюльков выделил для поддержки стрелкового полка бывалых командиров.
Полковника Орлова больше раздражало, что не прислали обещанную роту «тридцатьчетверок». Небольшие приземистые самоходки с открытыми рубками большого доверия ему не внушали.
Требовалось пересечь поле, за которым начинались предместья города. Здесь хватало места для оборонительных позиций. Островки деревьев и кустарника, одиночные дома и хозяйственные постройки, картофельное поле, размокшее после дождей.
Километрах в полутора пряталась хорошо замаскированная противотанковая батарея. Неизвестно, сколько траншей вырыли за ночь немцы и где стоят минометы."
"Под давлением вышестоящего начальства полковник поторопился с наступлением темноты направить саперную роту проделать проходы в минных полях. При свете ракет и долгоиграющих «люстр», выпущенных из минометов, саперы угодили под плотный пулеметный огонь.
Из глубины немецкой обороны посылали бризантные снаряды гаубицы-«стопятки». Осколки летели сверху, выкашивая хорошо подготовленную роту. Саперы сделали проходы, но потеряли убитыми и ранеными половину личного состава.
Хуже того, перед рассветом выполз немецкий саперный взвод и снова заминировал очищенные места. Наши солдаты это видели и тревожно перешептывались:
– Ну вот, опять через минное поле бежать. В прошлый раз сколько людей подорвалось.
