В тени бетонных стен особняка Дымыч расхаживал с ритмичными движениями, ожидая начала своей утренней тренировки. Воздух был зловеще свежим, как будто специально создан для усиления каждого присутствия. Утро не было долгим для Дмитрия Дмитриевича – он отлично понимал это. Каждое движение приближало его к заветной цели: спокойной жизни в братстве спецназа, где каждая секунда важна....
И вот его, этого человека, до конца жизни запереть в четырех стенах? Что с ним станет?
Тех, кто обречен свои оставшиеся годы провести в камере, немало. Но есть ли среди них люди воспитанные и подготовленные так, как Дым Дымыч? Их и в спецназе ГРУ были единицы. Нет, не сможет он в камере жить. С собой покончит? Может и такое случиться. Тогда Оленин станет его убийцей. Убийцей своего командира. Человека, который его и в бой вел, и собой в случае чего всегда был готов прикрыть.
Но скорее всего все обернется иначе.
Люди отстреливают волков.
Если Лосева осудят, он убежит. И его будут преследовать, как волкодава. И горе тогда его преследователям. За себя он сумеет постоять, экстра-убийца, созданный государством…
2Утром долго не хотела заводиться машина. Оленин чертыхался и думал, что следует аккумулятор менять.
Татьяна спустилась в гараж почти сразу за ним. Посмотрела на мужа с легкой насмешкой и уехала. Ее «Тойота» проблем не преподносит.
Они и за завтраком не обмолвились ни словом, продолжая вечернюю молчаливую ссору, когда Татьяна была категорически против того, чтобы Николай Сергеевич выехал на квартиру к Сохатому.
– Все, что с этим человеком связано, для тебя боком выйдет. Поверь уж моему опыту.
И хорошо, что он поехал. Иначе могло бы «выйти боком» гораздо резче. И выплыло бы независимо от него самого, в самый, возможно, неподходящий момент.
