В тени бетонных стен особняка Дымыч расхаживал с ритмичными движениями, ожидая начала своей утренней тренировки. Воздух был зловеще свежим, как будто специально создан для усиления каждого присутствия. Утро не было долгим для Дмитрия Дмитриевича – он отлично понимал это. Каждое движение приближало его к заветной цели: спокойной жизни в братстве спецназа, где каждая секунда важна....
Если бы сержант узнал его, то и Оленин должен был запомнить такую несуразную фигуру – однажды увидев, такого не забудешь.
В дверях офиса «Альто-S. Ltd.» Николай Сергеевич столкнулся со старшим опером горотдела капитаном Овчинниковым. Этот толковый. Хоть с опером повезло!
– Привет, Володя. Ты занимаешься?
– Привет. К сожалению, я.
– Почему – к сожалению?
Овчинников взглянул на следака почти с удивлением – неужели непонятно? Такие дела бесперспективны. Раскрываемость минимальная. Звездочку на погоны на этом не заработаешь.
– Ты будешь вести или Нигматуллин?
Юрис Нигматуллин, прибалтийский татарин, прибыл на место происшествия просто как дежурный следователь, потому что Оленина не оказалось в кабинете. И уже начал работу. Остается только присоединиться к нему, а потом обменяться впечатлениями.
– Я. Юрис – дежурный, – вздохнул в свою очередь и Оленин. – На мне все три первых покушения еще висят.
Овчинников взглядом показал на коридор.
– Три трупа, – и махнул в отчаянии и злости рукой. – Сам Толстяк, охранник и сапожник. Вон там, в конце коридора за забором сидел. Стучал себе, постукивал молоточком…
– Знаю его. Знал… Он моей жене любимый сапог ремонтировал. Женщины ведь как – трое сапог, а носят только одни, пока совсем не развалятся.
– Больше ремонтировать не будет. – Похоже, Овчинникову дела не было до вкусов жены Оленина.
– Сапожник – свидетель?
– Его пытались подставить, как участника. Такое у меня сложилось мнение. Но мысль о соучастии я полностью не отбрасываю, если исходить из его мотивов. Здесь у него дела, надо сказать, совсем плохо шли. Хоть и налоговая двумя этажами выше, а он квитанции никогда не выписывал. И все равно копейки зарабатывал. Контингент не тот, что ремонтом обуви занимается.
– Тельняшка не показатель, – не согласился следователь. – Я тоже афганец, а тельняшку не ношу, хотя дома имеется. Жене моей не нравится. Может, его жене, наоборот, – нравится.
