В тени бетонных стен особняка Дымыч расхаживал с ритмичными движениями, ожидая начала своей утренней тренировки. Воздух был зловеще свежим, как будто специально создан для усиления каждого присутствия. Утро не было долгим для Дмитрия Дмитриевича – он отлично понимал это. Каждое движение приближало его к заветной цели: спокойной жизни в братстве спецназа, где каждая секунда важна....
И может быть, за этой нарочитой резкостью стремилась скрыть свое действительное отношение к нему…
Чуть слышно хопнула дверь. Феня ушла. Дым Дымыч подошел к столу, открыл еще одну бутылку и налил полный стакан водки, поднял, подержал немного перед грудью, но пить не стал. Поставил на стол. Не тот он человек, который расслабляет себя пьянкой и снимает стрессовое состояние водкой.
Голова сейчас нужна чертовски свежая. Нужно проанализировать всю ситуацию. Не оставил ли где следов? Не только по этому делу, но вообще – следов профессии.
2Если его начали «пасти», то вполне могли поставить на прослушивание телефон. Сохатый давно собирался поставить себе телефон с определением прослушивания, но все руки не доходили. Пришлось одеться и выйти в ночную темноту к таксофону. Искать исправный пришлось долго. Наконец нашел и позвонил Хавьеру. Тот, на удивление, сам взял трубку.
– Привет. Это я. Встретиться надо.
– Сейчас?
– Да.
– Это обязательно?
– Да.
– Сам подъедешь? Или…
– Или. На Воровского, на троллейбусной остановке. Как от меня прямо идти. Сам знаешь. Я жду.
– Сейчас выезжаю.
Дым Дымыч отлично понимал, что идет на большой риск, подключая Хавьера к этому делу. Хавьер не из безумно храбрых, когда дело касается его свободы. Он может испугаться, что Сохатый сдаст его после ареста. Хотя знает достаточно характер Дым Дымыча. Мог бы на него понадеяться.
Сохатый прикинул время, которое есть у него в запасе, и свернул к недалеко стоящей школе, где в кустах у трансформаторной будки вытащил из стены кирпич и достал из тайника миниатюрный и редкий пистолет «ОЦ-21».
