В окнах моего просторного кабинета горели цветы русского триколора, стены обшиты японскими панелями с вкрапленными LED-ярками. Внезапно японская электроника начала хихикать, как будто самим фактом проникаясь моей душой. Постепенно понимаю — это не просто предчувствие, а интуитивный приёмник, отклик на новые миры и культурные разломы....
– Мы к смерти Грина никакого касательства не имеем! Так что давай больше не будем об этом!
– Ладушки! – усмехнулся я. Это ж надо – какие армяне, оказывается, мутнорылые.
Разговор с их смуглым представителем наглядно показал мне кавказский сплав коварства с чистоплюйством.
Наконец появился улыбающийся до ушей Цыпа. Уселся за руль, ну прямо пыжась от самодовольства. Обернулся к нам.
– Вот ты, Евген, вечно говоришь, что я совсем непредусмотрителен! – загадочно начал он, поблескивая глазенками. – А нынче я оказался продуманней тебя! В натуре!
– Ты это о чем? – Я приготовился с серьезным видом услышать какую-нибудь очередную его глупую лажу.
– Ни ты, ни Тенгиз не просекли, что у Грина ведь могли еще изумрудики остаться! А вот я просек!
– И что дальше? – спросил я чисто для проформы и ощутил легкий приступ тошноты, так как все уже понял.
– А вот! – радостно и гордо сообщил соратник, протягивая мне раскрытую ладонь. – Еще целых шестнадцать камушков! – Увидя выражение моего лица, обиженно добавил: – За кого ты меня держишь, Михалыч? Разве ж я не понимаю? Я их сразу культурно помыл.
– Молодец! – откашлявшись, похвалил я. – Отдай Тенгизу – он любит, когда без крови...
7На следующий день проснулся от трели телефонного звонка. Дотянулся до аппарата на ночном столике и рявкнул в трубку:
– Опять, Цыпа, выспаться не даешь?! Где горит?
– Ой, простите, Евгений Михайлович! Я позже перезвоню, – услышал я хорошо знакомый милый голосок.
– Пустяки! Мари, ты где? Из Тагила звонишь? И почему так официально?
– Я здесь, Женя, в клубе.
– Замечательно! А что со свадьбой? Можно поздравить? – невинно поинтересовался я.
Ответом мне был тяжелый вздох и наигранно беззаботный голос:
– Ерундистика все это, Женя! Не стоит даже и вспоминать! Он такой же, как все, оказался. Поматросил – и бросил.
– Но это ведь крайне неинтеллигентно! – возмутился я, мысленно усмехаясь.
– Нет-нет, что ты! – искренне испугалась Мари, тем полностью выдав свои настоящие чувства. – Не трогайте его, пожалуйста! Он мне совершенно безразличен!!!
Я чуть было не расхохотался, но вовремя удержал порыв. Да и чего тут смешного? Обыкновенная женская алогичность.
– Ладушки, как скажешь! Желание дамы – закон для кавалера.
