В окнах моего просторного кабинета горели цветы русского триколора, стены обшиты японскими панелями с вкрапленными LED-ярками. Внезапно японская электроника начала хихикать, как будто самим фактом проникаясь моей душой. Постепенно понимаю — это не просто предчувствие, а интуитивный приёмник, отклик на новые миры и культурные разломы....
Знакомство их произошло якобы случайно и молниеносно переросло в бурный роман. Осел, похоже, влюбился по-настоящему, и два дня назад Анжела, лукаво играя своими чудными глазками, похвасталась, что клиент полностью под ее контролем, даже предложил официально оформить отношения. Тайн и секретов от нее у него нет, она знает, что он работает в спортивно-криминальном клубе, центре местного рэкета. В скором будущем рассчитывает на повышение по службе.
Я так поразился не столько отличной работой Анжелы, сколько недальновидностью и глупостью Синицы, что тут же, чисто по-мальчишески, выдал ей премию в двести штук.
Вечером Анжела позвонила Петровичу, а тот, как я и наказывал, записал ее слова и звякнул мне. Адрес и телефон моей конспиративной однокомнатной квартиры знали только самые близкие люди. Береженого Бог бережет.
Анжела сообщала, что на работе у Синицы хипиш, кто-то отправил Батю в Сочи. Совет директоров его товарищества с ограниченной ответственностью «Каратисты Урала» назначил премию за убийц шефа в двадцать миллионов рублей.
О, жадность людская! Мне ли тебя проклинать?! Если бы не ты, мое бренное тело уже нынче валялось в морге на холодном мраморном столе со следами пыток, а Синица стал бы обладателем двух десятков «лимонов». Все-таки зря не хлопнул его сразу, впредь буду больше доверять своим инстинктам.
Но нужно не забывать мудрость древних: «Все к лучшему». Почти любую негативную ситуацию можно сделать позитивной. Просто подходить надо с умом и нужной стороны.
– Киса! Тебе предстоит насыщенная ночь, как я и предвидел."
"Киса, до этого расслабляющийся в глубоком кресле в клубах анаши и аккордах своей любимой группы «Лесоповал», вылетающих из «Панасоника», встал и направился на кухню. У него привычка сбивать кайф перед работой крепчайшим черным кофе, чтобы восстановить реакцию и крепость тела.
Я тем временем достал из стенного шкафа трость. На первый взгляд обычная палка для хромых. Но не совсем. Если повернуть рукоятку всего на пол-оборота влево, обнажалось пятнадцатисантиметровое жало стилета. Трехгранник легче входит в тело, чем четырехгранник. Давненько уже держал я эту вещицу, выжидая удобного момента. И он, кажется, настал.
Дело в том, что точно такую по виду трость носил Хромой, знакомый мне еще по зоне.
