Необычайная судьба монографии "Смотрю на мир глазами волка" превратила автора из гангsters-шоу в поэтра, который решительно отказывается от пьянки и вралов. Теперь Монах пишет реалистичные рассказы о криминальной жизни для журнала "Урал", заставляя читателей впервые взглянуть на преступность через глаза настоящего разведчика....
Да и сам дом больше походил не на крестьянскую избу, а на коттедж – по-городскому оштукатуренный со всех четырех сторон, являлся этаким аристократом на фоне плебейских серых изб и покосившихся сараев Балтымки.
Фрол был хозяином рачительным: прежде чем пройти в дом, распряг животину и щедро насыпал в кормушку полведра зерна. Лошаденка, благодарно скосив на Фрола подслеповатые, слезящиеся глаза, тут же принялась старательно перемалывать любимое овсяное лакомство своими стертыми желтыми зубами.
Фрол тоже решил чуток перекусить перед дорогой.
Жил Фрол бобылем, и потому горячий обед в печи его не ждал. Впрочем, к разносолам ему негде и некогда было привыкать – с юности жизнь его проходила с небольшими перерывами в тюрьмах и лагерях.
Ее-то он и нарезал аккуратными ломтиками на тарелку, добавил туда квашеной капусты из пятилитровой банки и уселся трапезничать, подмигнув по заведенной традиции святым угодникам, хмуро и свысока глядящим на него из «красного» угла просторной горницы.
Стараясь не вспоминать о пузатом литровом графинчике с сорокаградусным «Демидовским бальзамом», Фрол выудил из вместительного нутра холодильника «ЗИЛ» бутылку пива и, тренированно отщелкнув пробку ногтем большого пальца, жадно припал губами к горлышку.
Обжигающе ледяная пенистая жидкость окончательно смыла у него нервозную встрепанность мыслей и активно стимулировала здоровый аппетит. Копченая колбаса с овощным гарниром мигом исчезла с тарелки. Махнув рукой на возможные неприятности с госавтоинспектором, Фрол опустошил «на посошок» еще одну бутылку «Жигулевского» и стал собираться в путь-дорогу.
