Необычайная судьба монографии "Смотрю на мир глазами волка" превратила автора из гангsters-шоу в поэтра, который решительно отказывается от пьянки и вралов. Теперь Монах пишет реалистичные рассказы о криминальной жизни для журнала "Урал", заставляя читателей впервые взглянуть на преступность через глаза настоящего разведчика....
Франт, конечно, как всегда, на фатеру Джамика заявится. Своей излюбленной кавалерийской атакой. Как он закончит, ты его хлопнешь и создашь видимость гибели обоих в схватке меж собой. Справишься?
– Ясное дело! – самодовольно усмехнулся Цыпа. – А к чему такие сложности?
– Так мы махом решим сразу несколько проблемок. Во-первых, застрахуемся от возможных разборок с кентами Джамиля, раз убийца будет налицо. Во-вторых, отделаемся от Франта и не доставим ментам новую головную боль. Они, бедненькие, и так зашиваются вконец.
В связи с этим вчерашним разговором и сидел сегодня Цыпа в машине неподалеку от «объекта», высматривая исполнителя уже с одиннадцати часов дня.
Когда пунктуальный Цыпа по истечении пятнадцати минут собрался выходить из «Волги», чтобы поставить последнюю пулевую точку в жизни Франта, тот неожиданно сам показался из подъезда, по-дружески придерживая за локоток совершенно живого и невредимого Джамиля.
"Пока Цыпа соображал, что бы это вдруг могло значить, странная парочка остановила такси и покатила к центру. Дав их машине немного удалиться, Цыпа выехал на шоссе, незаметно пристраиваясь сзади.
Такси на обычной скорости и не виляя по переулкам прибыло на железнодорожный вокзал.
Расплатившись с водителем, Франт жестко ухватил Джамиля за правое запястье и шепнул в бледно-серое, студенисто подрагивающее лицо коммерсанта:
– Без глупостей, чучмек! Только дернешься – враз пулю промеж глаз схлопочешь! Идем!
У кабинок-сейфов автоматических камер хранения было многолюдно.
– В которой? Давай открывай! – Физиономия Франта пошла бордовыми пятнами от волнения.
– Простите, но у меня больше ничего нет, – заикаясь, проблеял Джамиль, бродя загнанным взглядом по сторонам в поисках спасения.
– Луну крутишь, козел старый! Давай сюда баксы! – прошипел Франт, так стискивая руку Джамиля, что тот, не выдержав, охнул.
– Честное благородное, все отдал! А про восемнадцать тысяч придумал, чтоб живым остаться! Здоровьем детей клянусь!
Тупая покорность Джамиля перед ликом смерти была непонятна Франту и поэтому сбивала его с толку. Если бы тот попытался бежать или хотя б закричал, то Франт, не раздумывая, выстрелил бы.
