Необычайная судьба монографии "Смотрю на мир глазами волка" превратила автора из гангsters-шоу в поэтра, который решительно отказывается от пьянки и вралов. Теперь Монах пишет реалистичные рассказы о криминальной жизни для журнала "Урал", заставляя читателей впервые взглянуть на преступность через глаза настоящего разведчика....
– И много? – взгляд Альберта Ивановича хищно напрягся.
– Стольник, – ответил я, выпуская в потолок беспечное облачко табачного дыма."
"Преподаватель расхохотался, его примеру последовали светло– и черноволосый.
– Этой «капусты» хватит разве на неделю. Тебе крупно пофартило, что встретил нас. Заходи завтра вечерком – уладим твои проблемы. Визитку не потерял? Вот и чудненько.
Свет в окнах Лены не горел, но это меня не смутило.
– Ты пьян? – с непонятной дрожью в голосе спросила Лена, открыв дверь, но не снимая цепочки.
– Глупый и нескромный вопрос, – я ухмыльнулся. – Я ведь не спрашиваю, сколько мужиков ты имела и почему в двадцать три все еще не замужем?
Даже при призрачном свете коридорной сороковаттки заметил, как она побледнела.
– Уже была. Муж пил, и мы расстались... Пьяным больше не приходи – все равно не пушу.
Совсем некстати мне вспомнилась одна из острот Альберта Ивановича:
– Знаешь разницу между статуей и женщиной? Статуя падает, а уж после ломается. А женщина наоборот. Ты уже упала, так чего ломаешься?
Лена хотела что-то сказать, но я, хохоча, уже запрыгал через три ступеньки вниз.
Вечером следующего дня был по указанному на визитке адресу. Дверь открыл хозяин:
– Евген! Милости просим!
В гостиной у овального низкого столика развалились в креслах два знакомых студента.
– Полку прибыло, – насмешливо констатировал чернявый. – Добро пожаловать первый раз в первый класс!
– Повежливее с гостем, Ворон! Тем паче, сам в гостях! – негромко, но с нажимом сказал Альберт Иванович, ногой придвигая к столику еще одно кресло.
Наливая из бутылки «Старого Таллинна» в нефритовые рюмки, он провозгласил:
– За индивида, чтоб он оказался именно тем, кем кажется!
Я не большой любитель ликеров, но этот мне понравился вкусовым букетом, смахивающим на коньяк.
– Для начала познакомимся по-настоящему. Это Ворон, а это Мороз. Прозвища пошли от цвета волос. Моя кликуха – Мохнатый. – Альберт Иванович подозрительно взглянул на меня из-под кустистых пшеничных бровей. – И ничего в имени смешного нет! В определенных кругах многие сменяли бы свои пышные клички вроде Кардинала или Князя на мою, невзрачную.
– Зовите просто – Индивид, – усмехнулся я. Рассказывать этой приблатненной шпане, что уже много лет ношу кличку Монах, полученную в зоне за полное равнодушие к «голубым», не хотелось. Если они готовы засвечиваться перед первым встречным, то у меня иные привычки.
