Необычайная судьба монографии "Смотрю на мир глазами волка" превратила автора из гангsters-шоу в поэтра, который решительно отказывается от пьянки и вралов. Теперь Монах пишет реалистичные рассказы о криминальной жизни для журнала "Урал", заставляя читателей впервые взглянуть на преступность через глаза настоящего разведчика....
– Весьма огорчен, что принес столько хлопот, – полуулыбнулся я, вставая с привинченного к полу табурета.
– Разве это хлопоты? Против таких не имел бы ничего против, – капитан нажал на кнопку, вызывая дежурного. – Убийство музейного работника – вот хлопоты.
В камеру вернулся каким-то оглушенным.
– Во менты научились показания снимать! – захохотал Церковник. – Монаха аж трясет! Бледный вид и холодные ноги!
Я подошел к бачку с водой и выпил подряд две полные кружки.
Что значит влипнуть по темечко, когда Мохнатого возьмут, меня потянут и как соучастника убийства! Нет, от удачливости Мохнатого зависеть не согласен!.
Наконец вызвали к следователю.
– Распишись в подписке о невыезде из города, – сказал капитан, придвигая заполненный лист. – Оснований для ареста нет – пока свободен. Считаю, счастливо отделался. Ну, гуляй. Невеста уж заждалась, поди.
Получив в дежурке свои карманные вещи, вышел на воздух. Со скамейки порывисто поднялась Лена:
– Женя! За что тебя арестовали? Нелепость какая!
– Было задержание, а не арест.
– Хозяйка квартиры сказала. У тебя обыск делали. – Лена виновато улыбнулась. – Все еще дуешься? Но пойми, пьяный ты напомнил бывшего мужа, и я прямо сама не своя стала.
Чтобы привести мысли в относительный порядок, несколько часов провел у Лены. Объяснять ей ничего не понадобилось – взаимные ласки не оставили времени ненужным словам.
Приняв решение, ближе к вечеру от Лены ушел, пообещав завтрашнюю встречу.
Трехэтажку Ворона я помнил.
Дверь открыл Ворон. У него было помятое лицо с гримасой недовольства. Провел меня в комнату.
– Садись, – вяло махнул на широкую кушетку. – Где загулял? С Мохнатым не виделся?
Ворон поднял с пола початую бутылку лимонной водки и приложился из горлышка.
– Знобит что-то. Греюсь вот. Не желаешь?
– Давай о деле. Ты в курсе, что Мохнатый в розыске, оборвался из колонии.
– Шутишь!
– И не думаю. Мохнатый засвечен, битая карта, с ним нужно кончать. Если его повяжут, потянет и нас под «вышку» – «мокруха» на группе. Забыл музейного сторожа?
Как ни туп был Ворон, я сумел ему втолковать, что при живом Мохнатом жизнь для нас станет сплошным ожиданием ареста.
Уходя, велел передать Мохнатому, что буду в девять вечера в городском сквере.
– Не дрейфь, братишка! Всю работу беру на себя.
