Необычайная судьба монографии "Смотрю на мир глазами волка" превратила автора из гангsters-шоу в поэтра, который решительно отказывается от пьянки и вралов. Теперь Монах пишет реалистичные рассказы о криминальной жизни для журнала "Урал", заставляя читателей впервые взглянуть на преступность через глаза настоящего разведчика....
Моя доля от сделки будет в автоматической камере ж/д вок. Под номером шестьдесят шесть. Шифр – мой срок и статья. Дарю – не жалко.
Л.»
Первым делом свернул письмо в трубочку и запалил зажигалкой. Только тогда, когда бумажка превратилась в стайку пепельных хлопьев, улетевших в неизвестность с порывом ветра, я поднялся, ощутив, как основательно заморозился на обледенелой скамье.
Прислонившись к чугунной ограде, чем-то напоминавшей кладбищенскую, полюбовался на бурный поток Исети, деливший сквер на две половинки.
«Да, Леонид, даже не подозревал, что ты такого мнения обо мне. Но ты ошибался! Кончать тебя и в мыслях не держал. А «в Сочи» отправил тебя только из-за наркоты... Хотя какая сейчас разница. Продуманный ты все же еврей, и пускай фишки выпали на другой номер, но сумма получилась твоя...
– Ну лады, – я решительно встряхнул головой. – Пусть земля будет пухом. За нежданное наследство, ясно, весьма благодарен. Но на похороны не приду – суеверен. Бывай, Леня, до встречи на той стороне луны!»
Поймав такси, поехал на свидание с памятником сталевару и воину, что на железнодорожном вокзале.
Уже направившись к автоматическим камерам хранения, неожиданно нарвался на остановившую меня мысль: а что, если Леня не так прост? И вместо ожидаемых бабок меня поджидает рука с того света в виде пластиковой бомбы?..
Лучше перестраховаться. Пусть груз из камеры возьмет какой-нибудь нищий бродяга, которому терять нечего.
Я вышел из здания вокзала и уверенно пошел налево к известной забегаловке, где почти круглосуточно терся самый разнородный, но отчаянный люд – от бродяг и шпаны до профессиональных карманников и залетных громил.
Взяв кружку «Жигулевского», как оказалось, разбавленного водой из-под крана, обосновался за мраморным столом, сразу натолкнувшим на неприятную ассоциацию.
Из посетителей внимание мое привлек хмурый старик с беззубым ртом, безуспешно пытавшийся разжевать вчерашний бутерброд с сыром.
Я, подхватив кружку, перешел за его стол.
– На, батя, запей пивком, оно лучше сладится.
Старикан недоверчиво оглядел меня и, не сказав ни слова, зацепил мою кружку прокуренным пальцем и опрокинул ее содержимое в рот. Я увидел на его шее застарелый глубокий шрам. Всмотревшись в поблекшие серо-голубые глаза, вспомнил знакомого представителя «спецконтингента».
– Петрович? Церковник?! Каким ветром? Давно «откинулся»?
– Привет...
