Автор
Рябогого лица глава медленно оглядывался вокруг, напряженно размышлял. Как это случилось? Его верный отряд чуть не погубил его в стремлении помочь бежать партизанам. Теперь он ясно понимал: приход к Фомину был ошибкой. Но когда-то казалось, единственный выход – продолжать бороться и уйти из войны....
Прождав сорок минут, я еще раз позвонил и увидел, что ворота не заперты, ну и вошел на участок, подумав, что вдова отца решила пошутить. По этой же причине прошел в дом (входная дверь, кстати, тоже была нараспашку). Потом стал осматривать дом, пока не обнаружил мачеху на втором этаже. И это – чистая правда.
– Допустим, – согласился майор. – Почему же в таком случае вы сами не вызвали полицию, а пытались бежать?
Сергей замялся. В наше время даже школьник, любящий смотреть детективы, знает, что признаваться в том, что ты первый обнаружил труп, чревато последствиями.
– Мне показалось, я услышал, как кто-то бежал по участку, – Ивашов слегка покраснел, но смело взглянул в болотно-зеленые глаза, чтобы придать своим словам достоверность. – Я выбежал из дома, вскочил на забор… Ну а потом вызывать вас было бессмысленно, вы подъехали сами. Но, повторяю, я не убивал.
– Кто знает, кто знает! – промурлыкал следователь, что-то черкнув на листке. – Поговорим, когда судмедэксперт назовет время убийства.
– Поговорим, – согласился Ивашов. Дынеобразная голова наклонилась набок.
– У вас был мотив, и очень веский, – радостно сообщил Прокопчук.
– Правда? – в тон ему отозвался Ивашов. – И какой же?
– Наследство, мой друг, наследство, – отозвался Борис Павлович. – Все деньги, деньги, проклятые деньги. Отец не воспитывал вас, мать не давала с вами видеться. Разумеется, при таком раскладе он ничего вам не оставил – и вы с этим не смирились.
Сергей закинул ногу на ногу:
– Почему вы в этом так уверены? Между прочим, мы с Анфисой не далее как завтра собирались к ее нотариусу.
Маленькие глазки болотного цвета потускнели.
– Фамилия этого нотариуса! – потребовал майор, не глядя на Сергея. Подозреваемый, идеально подходящий на роль убийцы, ускользал из рук.
– К сожалению, я не знаю, – кротко сказал Ивашов. – Анфиса подчеркнула, что хочет иметь дело только со своим нотариусом.
– Складно у вас получается, должен заметить! – Майор хлопнул костистым кулаком по столу. – Рассказы не пишете?
– Никогда не пробовал, – оборвал его Ивашов.
Прокопчук скрипнул зубами:
– Знаете, Сергей Олегович, разговор между нами становится странным, вам не кажется? И поэтому я вынужден его прекратить. Я задерживаю вас, пока на сорок восемь часов.
