Ночью ветер ожесточается, и мир вокруг напоминает гнетущую пустоту. За окнами шумит мокрый ливень, а на улице тесно переполнены машинами – суетой автомобилей под дождем создает необычайное состояние нервозности и напряжения. Возле одного из них застрял новый Mercedes, но его презрительный блеск отражается на всей толпе, будто стыдясь своего присутствия в этом безрадостном месте....
Как бы Спартаку не показалось странным его поведение…
«Опель» свернул к воротам какого-то дома, остановился. Повернул и Гена, на первом же перекрестке. Все правильно, нельзя подъезжать близко к преследуемой машине. Хотя, возможно, Сквалыгин уже почувствовал слежку, поэтому и заехал в первый же попавшийся на пути дачный поселок.
Гена выскочил из машины, неспешной с виду, но быстрой походкой вышел на перекресток, вернулся назад.
– Ворота им открывают.
– Надо посмотреть, что там да как… Я бы пошел, но меня Сквалыгин знает…
– И нас знают.
– Да на машине проедем, чего тут такого? – пожал плечами Гена. – Время выждали, можно ехать.
– Думаю, можно, – кивнул Костя.
Они проехали мимо дома, за воротами которого скрылся «Опель» Сквалыгина. Это было двухэтажное здание из белого силикатного кирпича, потемневшего от времени. Явно не современная постройка, и уж точно в таком доме не стал бы жить олигарх. Но именно в таких домах в глухих дачных поселках и держат пленников.
И машины во дворе, и люди. Сизый дымок к небу поднимается, жареным мясом пахнет. Но разве охрана не может организовать шашлык на досуге?
– Надо глянуть, что за дом к этому дому примыкает, – сказал Костя.
Они проехали на соседнюю улицу, остановились возле убогого, сколоченного из досок домика.
– Главное – не суетиться.
С невозмутимым видом Костя подошел к калитке, забросил за нее руку, нащупал щеколду. И во двор зашел хозяйской походкой.
Сад имел запущенный вид, деревья и кусты разрослись, трава высокая, но именно это и нужно было Косте. Один участок от другого был отделен забором из сетки «рабица» и вместе с тем оградой из кустарника – малина, смородина, крыжовник.
Сначала Костя увидел Катю. Она стояла у зарешеченного окна и тоскливо смотрела в никуда. Стекла бликовали на солнечном свете и мешали разглядеть ее лицо. Но Костя особым чутьем понял, что это она.
– Смотри, девчонка какая-то в окне, – шепнул на ухо примостившийся рядом Гена.
