В жестокой футбольной битве на поле действия становятся неважны обычные правила: вопли и стоны разносятся по скромному дворянскому сельсовету. Спартак, словно царь в своем кремлевском троне, подставляет левую руку для защиты головы, которая уже не может ожидать мяча для лапты, а готова рассыпаться как городошная фигура....
Он хорошо помнил, как проделывал то же самое в своей «девятке». И с Жанной проделывал, и с другими. Но в той машине салон тесный, не надо руку на всю длину вытягивать, как сейчас. Впрочем, он не ленивый…
– Не надо.
Руку она не убрала, но подставила под нее свою ладонь, чтобы он не мог продвинуться выше по бедру.
– Но ты же хочешь.
– Чего я хочу? Или кого? Мужика? Так мне Спартака с лихвой хватает.
– Он злой и грубый.
– Какой есть, весь мой.
– Помнишь, как мы кувыркались у меня на кровати?
– Забудь.
Похоже, Жанна хочет чего-то большего, чем просто секса. Потому и призналась, что хотела за него замуж.
– Спартак женился на тебе? – спросил Хазар. – Или как?
– Пока «или как». Но все впереди… А чего ты спрашиваешь?
Потому и спросил, что хотел знать ее намерения. Не женился на ней Спартак, и это ей не нравится. Поэтому она хочет выйти замуж за Хазара. Он и миллионер, и в постели с ним было бы неплохо. Он – отличная для нее партия. Потому и набивает цену.
Жанна вела себя с ним, как будто он лох какой-то.
– Да так… Помнишь, я тебе видеокамеру показывал? – спросил он.
– И что?
– Если бы ты знала, как часто я о тебе думаю. Как вспомню, так кассету в магнитофон вставляю. И смотрю, смотрю…
– Что ты смотришь? – встрепенулась Жанна.
– Помнишь, мы при свечах с тобой? Вокруг огоньки, красиво все. И ты мою свечку зажигаешь…
– Ты снимал это на камеру?
– А что здесь такого? Я что, зря камеру покупал? Знаешь, я какие деньги за нее отдал?"
"У него действительно была видеокамера, но постельную сцену с Жанной он не снимал.
– И что теперь? – спросила она.
– Ничего.
– Зачем же ты мне об этом сказал? Ты будешь меня шантажировать?
– А что, Спартак не знает о твоих похождениях?
– Какие похождения?
– Поверь, в кадре ты смотришься как последняя шлюха.
– Значит, все-таки шантаж!
– Неправда, ты сама навела меня на эту мысль.
– Я поняла, чего ты хочешь… У тебя есть презерватив?
– Э-э, найдется…
Он хотел, чтобы это выглядело романтично. Но Жанна повела себя как черствая проститутка. И про презерватив спросила, снизив тем самым накал страстей, и джинсы сняла технически безупречными движениями, но без души.
