В жестокой футбольной битве на поле действия становятся неважны обычные правила: вопли и стоны разносятся по скромному дворянскому сельсовету. Спартак, словно царь в своем кремлевском троне, подставляет левую руку для защиты головы, которая уже не может ожидать мяча для лапты, а готова рассыпаться как городошная фигура....
Торговый ряд ломился от товара, продавцы за прилавками нахваливали свое барахло, в проходе – толпа покупателей. Шумит барахолка, где-то в людском гомоне шуршат купюры. Одни покупают, другие продают, деньги переходят из рук в руки. Так было, так есть и так будет. И никому нет дела до бандитских разборок – даже торгашам без разницы, кто контролирует рынок, кто стрижет с них шерсть. Тут как в Гражданскую войну – что белые грабят, что красные, что зеленые. Куда бедному мужику податься?..
– Нет, другой. Но такие же клоуны…
– И сколько их?
– Я не знаю…
Хазар нервно сжал в руке пустую банку, отбросил ее в сторону.
– Знаешь, я тут хотел спросить, да все никак… В общем, ты мне скажи: вот ты махаться умеешь, и пацаны твои. Конкретно машетесь, не вопрос. У нас в Репчино есть пацаны, которые тоже так могут, но как-то мало их, а у тебя все в бой идут. И чисто уличная закваска… У вас там дома что, стенка на стенку ходят?..
– Ходят, – кивнул Спартак. – И сейчас ходят, и раньше было…
Поселок у них небольшой, городского типа, ни одного частного дома, а за речкой город, как шутили в народе, поселкового типа.
– Хотя уже сейчас не так, как раньше, но все равно случается…
– Деревня на деревню?
– Что-то типа того.
– И много у тебя таких боевых пацанов?
– Со мной еще четверо.
– А вообще?
– Ну, есть еще, а что?
– Да мне люди нужны.
Хазар показал на своих бойцов, что сидели за двумя соседними столиками. Бритые головы, помятые лица. Вчера ходили по рынку, хорохорились, а сейчас пожухлые какие-то, невеселые. Видать, серьезные тучи над ними сгустились, потому и колотится Хазар.
– Я уже договорился, еще с десяток пацанов будет, но это не то.
