В жестокой футбольной битве на поле действия становятся неважны обычные правила: вопли и стоны разносятся по скромному дворянскому сельсовету. Спартак, словно царь в своем кремлевском троне, подставляет левую руку для защиты головы, которая уже не может ожидать мяча для лапты, а готова рассыпаться как городошная фигура....
– Ты с ним разговаривала?
– Да. В принципе, он может помочь…
– Но все упирается в деньги, – продолжил за Юлю Спартак.
– Да, конечно, без взятки не обойтись. Ну, и потом для торгов деньги нужны. Я не знаю, сколько, но думаю, немало…
– Ты мне конкретно план составь, что нужно, в какой последовательности, сколько, когда…
– Я попробую.
– А ларек твой пусть без тебя работает. Человек с работой справляется, платить ему я буду – ну, чтобы тебе накладно не было. Твое дело по рынку работать…
– Да, я понимаю, – невесело улыбнулась она.
– Еще проблемы?
– Ты сегодня дома будешь? – чуть ли не застенчиво спросила она.
– Да, буду. К матери съезжу. И сестру проведаю. Давно уже не был.
– А-а.
Юля затаила дыхание в ожидании, что Спартак возьмет ее с собой, чтобы познакомить с родными. Но тот разрушил ее ожидания.
– Что у тебя с Мартыном было?
– С Мартыном?.. Ничего, – потупилась она.
– Ты в этом уверена?.. В глаза смотри! Я спрашиваю, что у тебя с ним было?
Юля послушалась, чуть не плача глянула на него.
– Я всего лишь попросила его товар с базы привезти.
– На «Москвиче»?
– Ну да…
– Меня, значит, не просила, а его просила… Или тебя еще сосед возит? И Мартын, и сосед… Может, еще кто-то?
– Я не понимаю, о чем ты говоришь.
– Мартын был у тебя дома?
– Да, был… Мы за ключами от гаража заходили. Ну, и от машины…
– Когда это было?
– Ты в больнице лежал…
– А на следующий день я вышел.
– Ну, я уже не помню… Может, и на следующий… А ты чего так злишься? Ведь не было же ничего…
– И даже чаю не попили?
– Чаю?.
– А он за палочкой колбасы сбегал, да?.. Только колбаса сырая оказалась. Он ее жарил, жарил, дал попробовать, а она сырая. Так вы ее потом в духовке запекали, да?
– Какая колбаса? О чем ты говоришь? – Юля, казалось, вот-вот расплачется.
– Ты вправду дура или только притворяешься? Я знаю, что было у тебя с Мартыном. Знаю!.. Но тебе повезло, что это было еще до того, как я запретил тебе таскаться с мужиками. Это было еще до того! Но если я узнаю, что было еще что-то после этого…
– Я не таскалась с мужиками, – жалко всхлипнула Юля.
"– Ну вот, ты уже не дура. Ты всего лишь притворяешься. Не таскалась ты с мужиками. Правильно, зачем тебе в этом признаваться? Какая баба признается… Короче, ты живешь своей жизнью, я – своей. Ты меня понимаешь?
– Ты что, бросаешь меня? – заплакала она.
– Извини, но по-другому я не могу.
– Но я тебе не изменяла…
– Ну-ну!
– Правда, не изменяла…
На Юлю было жалко смотреть.
