Автор
Вот описание с использованием вашего шаблона: Яркая автостопная история, где даже если вы оказались в неожиданной ситуации — потеряли работу и едете по стране на машине — есть надежда на лучшее. Встречные люди, развлекательный бодрящий голос станции метро — все придает романтического оттенка независимую жизнь под столпами города....
– Да? – Нора вскинула брови вверх. – Он тебе нужен? А я, к счастью, обхожусь без часов. Всегда просыпаюсь вовремя сама.
И это правда. Иногда мне кажется, что Элеонора наполовину робот: ну не может нормальный человек работать, как она.
– Садись, – велела хозяйка, – сегодня проверишь парочку адресов. Сначала Челышеву Людмилу Федосеевну. Она имеет кучу детей мал мала меньше, работает уборщицей. Старшему сыну требуется операция…
Начав зарабатывать большие деньги, Нора основала фонд «Милосердие» и порой дает нуждающимся крупные суммы.
Никогда не забуду бабушку с хитро поблескивающими глазками, плачущую около дребезжащего допотопного «ЗИЛа». Но когда я попросил стакан холодной воды, сказав, что от теплой у меня начинается приступ астмы, бабуся распахнула обшарпанную дверцу, и перед моими глазами возникло восхитительное зрелище: баночка черной икры, кусок осетрины горячего копчения, палка колбасы, сыр, масло, майонез, яйца… Одним словом, очень вредные для старческого организма продукты, купленные явно не на нищенскую пенсию.
– Ты меня слушаешь? – прервала поток моих воспоминаний Нора.
Я кивнул:
– Конечно, много детей, а сама зарабатывает копейки…
И тут ожил телефон. Хозяйка схватила трубку:
– Привет, Николаша, как дела?
Я откинулся на спинку стула. Николай – это сын Софьи Чуевой, ближайшей приятельницы Элеоноры. Парень недавно отметил двадцатипятилетие и собирался жениться.
– Что?! – закричала Нора, неожиданно бледнея. – Что?!
Я подскочил на стуле. Николай явно сообщил Элеоноре какое-то не слишком приятное известие.
– Соню арестовали.
Я чуть не свалился на пол.
– Что?!
– Соню арестовали, – повторила Элеонора. – Николаша сообщил. Он, как понимаешь, от всего произошедшего в невменяемом состоянии.
– Но за что? – только и сумел спросить я.
